Официальная статистика Судебного департамента Верховного суда в сфере борьбы с экстремизмом за первую половину 2019 года. Ук 123 статья

Содержание:

Официальная статистика Судебного департамента Верховного суда в сфере борьбы с экстремизмом за первую половину 2019 года

В октябре 2019 года на сайте Судебного департамента Верховного суда РФ были опубликованы статистические данные о деятельности российских судов и состоянии судимости за первую половину текущего года.

По данным департамента, в первой половине 2019 года по интересующим нас статьям было осуждено 337 человек. Если для сравнения с показателями 2017 года мы увеличим это число вдвое, то получим 674 человека против 785 осужденных в 2017 году, то есть можно предположить, что в конечном итоге цифры за 2019 год будут ниже и, скорее, ближе к показателям 2016 года (662 человека). Из 337 осужденных в первой половине 2019 года 285 были осуждены по статьям, карающим за разного сорта публичные высказывания (282, 280, 280 1 , 205 2 , 354 1 , чч. 1 и 2 148 УК), еще 52 (282 1 , 282 2 , 205 4 , 205 5 ) – за создание экстремистских или террористических сообществ и продолжение деятельности организаций, которые были запрещены как экстремистские или террористические. При умножении на два мы получим предположительные цифры за 2019 год: 570 приговоренных за высказывания (против 658 в 2017 году) и 104 осужденных за причастность к радикальным группам (против 127 в 2017 году). Здесь, чтобы избежать двойного учета обвинений по этим статьям, мы привели данные лишь по основной статье обвинения; ниже, для каждой статьи в отдельности будет приведено суммарное число осужденных по ней — то есть и тех, у кого она была основной в обвинении, и тех, кому по этой статье было предъявлено дополнительное обвинение.

Как всегда, большая часть приговоров за пропаганду была вынесена по ст. 282 УК (возбуждение ненависти). Впрочем, на этот раз мы можем прогнозировать не только остановку динамики, но и некоторое снижение размаха преследований: 249 человек были осуждены в первой половине 2019 года, тогда как за 2017 год был осужден 571 человек. Оправданы в рассматриваемый период были 4 человека, преследование 38 было прекращено по иным основаниям.

Отметим, что чаще всего преследовали по ст. 282 УК совершеннолетних молодых людей и людей средних лет: из 209 человек, в обвинении которых эта статья была основной, были осуждены 73 человека в возрасте 18-24 лет, 54 – в возрасте 30-49 лет, 38 подростков, 31 человек в возрасте 25-29 лет и лишь 13 – в возрасте старше 50 лет. Стоит обратить внимание и на тот факт, что в 200 из 209 случаев суды выносили по этой статье приговоры местным жителям.

Из 209 человек, осужденных по ст. 282 как по основной, 123 получили условные сроки, 27 были приговорены к реальному лишению свободы, 32 были оштрафованы, 21 человеку были назначены разные виды работ.

Второе место традиционно занимает ст. 280 УК (призывы к экстремистской деятельности), и по ней цифры снизились еще значительнее: 57 осужденных в первой половине 2019 года против 170 человек в 2017 году. Лишь один человек был оправдан и 16 обвиняемых были освобождены от уголовной ответственности. Из 32 осужденных по этой статье как по основной 21 человек был приговорен к условному сроку, а 7 – к реальному лишению свободы, троим были назначены разные виды работ.

Далее следует ст. 205 2 УК о пропаганде терроризма – и тут цифры не снижаются: 50 осужденных в первой половине 2019 года против 96 человек в 2017 году. 32 осужденных по этой статье как по основной были приговорены к лишению свободы, 6 – к штрафу, один освобожден от наказания. В одном случае производство по делу было прекращено.

Количество осужденных по иным пропагандистским статьям, как обычно, значительно меньше: 6 человек были осуждены по ст. 280 1 о призывах к сепаратизму (в 2017 году – 8); те трое из них, для кого эта статья обвинения была основной, получили условные сроки лишения свободы. 2 человека были приговорены по ст. 354 1 о реабилитации нацизма (в 2017 году – 8). Ни один человек не был в рассматриваемый период осужден по ст. 148 УК как по основной статье обвинения, но 6 человек были осуждены по ч. 1 ст. 148 УК об оскорблении чувств верующих, по которой им было предъявлено дополнительное обвинение. Для сравнения: в 2017 году 10 человек были осуждены по чч. 1 и 2 ст. 148 УК (по основному и дополнительному обвинению).

Среди статей, карающих за причастность к радикальным группам, по количеству осужденных – как и ранее – лидирует ст. 205 5 (организация деятельности организации, признанной террористической, или участие в таковой), по ней были осуждены 45 человек (в 2017 году – 110). 37 человек, осужденных по этой статье как по основной, были приговорены к лишению свободы.

Далее следует ст. 282 2 об организации деятельности экстремистской организации и участии в ней – 24 осужденных (за весь предыдущий год – 34), то есть здесь мы можем говорить о расширении преследования. Из 13 человек, которым основное обвинение было предъявлено именно по этой статье, 9 были приговорены к лишению свободы, трое получили условные сроки, освобожден от наказания был один человек. Лишь одному обвиняемому удалось избежать уголовной ответственности, отделавшись судебным штрафом.

За создание экстремистских сообществ в первой половине 2019 года по ст. 282 1 были осуждены только трое (в 2017 году – 11): динамика здесь последние годы последовательно снижалась. Про тех двоих из осужденных, которые были приговорены по этой статье как по основной, известно, что один из них получил условный срок, а другой был оштрафован. За создание террористических сообществ по ст. 205 4 были осуждены двое (причем оба – по дополнительному обвинению), в то время как в 2017 году – 12. Не стоит, впрочем, забывать о том, что в 2017-2019 году по обеим статьям о причастности к радикальным сообществам было возбуждено немало новых уголовных дел, которые пока просто не дошли до суда.

А вот размах преследования по административным антиэкстремистским статьям в очередной раз увеличился.

Так, по ст. 20.3 КоАП о демонстрации нацистской символики и символики запрещенных организаций санкции были наложены в первой половине 2019 года 963 раза (против 1665 раз за весь 2017 год). В 845 из этих случаев речь шла о штрафе, в 59 – об административном аресте; в качестве дополнительного наказания в 64 случаях назначалась конфискация предмета административного правонарушения. Решения о прекращении производства по делу суды выносили 47 раз.

Число санкций по ст. 20.29 КоАП за распространение экстремистских материалов также продолжает расти: 1133 за полгода против 1846 за весь предыдущий год. В 1107 случаях суды назначали штраф, в 26 случаях – административный арест, в дополнение к этим санкциям конфискация предмета правонарушения назначалась 75 раз. В 25 случаях суды принимали решение о прекращении производства по делу.

Уголовная ответственность за незаконное производство аборта

Аборт не является убийством. По действующему законодательству каждая женщина вправе самостоятельно решать судьбу своей беременности.

Собираясь избавиться от нежелательной или неуместной в конкретный момент времени беременности, женщина имеет право обратиться в медицинское учреждение для проведения аборта.

Другое дело, если для этих целей она избирает в качестве исполнителей субъектов, далеких от медицины и гинекологии. В этом случае совершается противоправное действие, подпадающее под квалификацию преступления по УК РФ.

Незаконное производство аборта (статья 123 УК РФ) не является тяжким преступлением при условии, если в процессе его осуществления ранее беременная дама не пострадала.

В чем особенности незаконного аборта?

Незаконное проведение искусственного прерывания беременности по ст. 123 УК РФ является действием, которое осуществляется лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля.

К такому профилю относятся следующие виды специализации врачей:

Все остальные врачи считаются не соответствующими необходимому профилю. При этом в статье не сказано ничего о ситуации, когда аборт осуществляется гинекологом не в больнице, а в любых других не предназначенных для этого условиях.

Такой аборт по уголовному законодательству страны не признается незаконным. Но, если от такой операции девушка погибнет или пострадает ее здоровье, действия врача будут квалифицироваться пост. 235 УК РФ.

Эта статья регулирует осуществление медицинской деятельности без лицензии и частную врачебную практику.

Очевидно, что в данном контексте аборт рассматривается как добровольное желание беременной женщины. Если аборт совершается против ее воли, это уже совсем другое уголовное преступление.

Чаще всего, обращаться к неспециалистам женщин толкает тяжелое финансовое состояние. Аборт является платной процедурой и довольно недешевой для малообеспеченных граждан.

Те лица, которые проводят аборты без специальной подготовки, предлагают более низкие цены на свои услуги. Женщины экономят и рискуют.

Незаконный аборт как уголовное преступление

В уголовном праве России незаконное прерывание беременности существует давно. Ранее в ст. 123 УК РФ присутствовала часть, предусматривающая уголовную ответственность за повторное совершение аборта. Позже она утратила свою юридическую силу и была исключена из Кодекса.

Для ст. 123 УК РФ не имеет значения способ проведения аборта: хирургический, медикаментозный или любой другой.

Для того, чтобы в отношении виновного лица была применена уголовная ответственность, необходимо наличие состава преступления. Без полного состава не может быть дела.

Состав по ст. 123 УК РФ выглядит следующим образом:

  • Объект представлен основным и дополнительным видами. В качестве основного объекта содеянного рассматривается жизнь и здоровье беременной женщины. Дополнительным объектом могут выступать общественные отношения, которые регулируют законную процедуру совершения аборта.
  • Объективная сторона содеянного – это искусственное прерывание беременности по согласию потерпевшей. Срок, на котором осуществляется аборт, не имеет значения для квалификации. Абортом будет считаться любые действия по убийству плода до самого момента родов. Наличие или отсутствие медицинских показаний к аборту также не учитывается данной статьей.
  • Субъектом данного преступления может выступать вменяемое лицо в возрасте 16 лет, которое не имеет высшего медицинского образования узкого профиля. Это, чаще всего, медицинские работники со средним профильным образованием, студенты медицинских ВУЗов или врачи других специализаций.
  • Субъективная сторона – это прямой умысел совершения преступления. Виновное лицо прекрасно понимает, что не имеет права заниматься подобной медицинской деятельностью, но осознанно идет на это по любым причинам. Причины и мотивы значения для следствия не имею, но, как правило, такими личностями движет финансовая выгода.
  • Преступление считается оконченным с того момента, как проведено прерывание беременности.

    Главное для правоохранителей и следователей в этом случае – это установление причинно-следственной связи между медицинскими манипуляциями и наступлением аборта у потерпевшей.

    Отягчающие обстоятельства

    Наличие отягчающих вину обстоятельств в уголовно-правовом анализе непосредственно оказывает влияние на размер назначаемого судом наказания. По каждой статье подбираются законодателем свои квалифицирующие признаки.

    По ст. 123 УК РФ в качестве отягчающих обстоятельств предусмотрены следующие критерии:

  • Причинение смерти потерпевшей;
  • Причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей.
  • Это преступление с двойной формой вины.

    Тяжким вредом, который причинен здоровью потерпевшей, в том числе, признается утрата ею способности к оплодотворению, вынашиванию или деторождению в будущем.

    Читайте так же:  Отчетность ООО на УСН. Как отправлять отчетность в налоговую

    Обычно именно такие последствия наступают у женщин после проведения аборта лицом, не имеющим на это законного права и не обладающего специальными компетенциями в этой области.

    Именно эта проблема особо волнует законодателей, ведь она напрямую влияет на демографическую ситуацию в стране.

    Уголовная ответственность за незаконное производство аборта

    Наказание по ч. 1 ст. 123 УК РФ в случае отсутствия отягчающих вину обстоятельств носит альтернативный характер.

    В частности, судом могут быть назначены следующие его виды:

  • Штраф до 80 тысяч рублей;
  • Штраф в размере дохода осужденного до полугода;
  • Обязательные работы до 480 часов;
  • Исправительные работы до 2 лет.
  • Сесть в тюрьму за совершение незаконного аборта без наступления тяжких последствий невозможно. Другое дело, если Ваши действия привели к гибели беременной женщины или серьезному ущербу ее здоровья.

    В этом случае, виновника ждет следующее наказание:

    • Принудительные работы до 5 лет;
    • Лишение свободы до 5 лет.

    Кроме того, в качестве дополнительного наказания к виновному лицу будут применены ограничительные меры его профессиональной деятельности.

    Максимальный срок ограничения на занятие определенных должностей и ведение определенной деятельности установлен статьей в 3 года.

    Это применяется обычно к медицинской практике, когда врачи другого профиля практикуют незаконные аборты.

    Судебная практика на 2019 год

    Как бы усиленно в стране не боролись за демографический рост и повышении рождаемости, аборты по-прежнему сильно распространены. Даже развитие контрацептивных средств не останавливают многих женщин от случайных беременностей.

    Как правило, спрос на незаконные аборты задают следующие категории женщин:

  • Несовершеннолетние, желающие скрыть нежеланные результаты половой жизни;
  • Малообеспеченные женщины, не имеющие средств на платный аборт;
  • Женщины, ведущие асоциальный образ жизни (выпивающие, не имеющие работы или жилья, употребляющие наркотики);
  • Дамы, решившие совершить аборт на поздних сроках беременности, и получившие отказ от врачей на подобные действия;
  • Женщины, которые имеют медицинские противопоказания к проведению аборта.
  • Если плод имеет срок более 12 недель, врачи отказывают в проведении аборта.

    Пример из практики. Врач анестезиолог занималась подпольным осуществлением незаконных абортов на дому. За каждый аборт с женщины она брала 1500 рублей, желая таким образом подзаработать. До определенного времени ей это сходило с рук, так как потерпевшие не обращались в полицию, никаких увечий они не получали.

    Однажды, в ходе процедуры у пациентки случилось сильное кровотечение, справиться с которым врач самостоятельно не смогла. Женщина скончалась от потери крови.

    Позже экспертизой было установлено, что женщина страдала редким заболеванием крови – гемофилией, из-за которого нарушается процесс свертывания крови. Гинекологи знали об этом заболевании и отказали женщине в проведении аборта.

    Виновный врач ничего не знала о болезни и спокойно начала проводить аборт. По данному эпизоду врач отправилась в колонию на 4 года и на 3 года была ограничена в медицинской деятельности.

    Само по себе прерывание беременности не является преступлением уголовного характера. Это право каждой отдельно взятой женщины.

    У девушек может быть много причин и мотивов такого поведения: финансовые трудности, измена, молодой возраст, строгие родители, религиозные убеждения или еще что-либо.

    Но не стоит забывать, что, убивая не рожденного ребенка, Вы подвергаете смертельной опасности и собственное здоровье и поощряете развитие незаконной медицинской деятельности в стране.

    Оказание медицинской помощи неотрывно связано с риском возникновения неприятных последствий и осложнений у пациента. Предусмотреть и предотвратить неблагоприятное развитие событий получается не всегда — и тому есть объективные причины: ряд лекарственных средств и терапевтических процедур имеют перечень ожидаемых осложнений; врач, как любой человек, может ошибиться, проявить невнимательность или «рисковать», надеясь на благоприятный исход, и т.д. При экспериментальных методах лечения риск последствий возрастает еще больше, поскольку медицинским работникам не на что полагаться — нет опыта применения нового метода, анализа состояния здоровья пациентов за значительный период времени и отработанных способов исключения последствий.

    При определении степени вины врача или другого медицинского работника правоохранительные органы обращают внимание на три основных момента:

    Цель действий, повлекших вред здоровью или иной неблагоприятный исход

    Если действия врача были направлены на помощь пациенту, сохранение его жизни и здоровья, а не на извлечение личной выгоды или получение собственной пользы, такие действия при соблюдении иных критериев могут быть расценены как правомерные.

    Наличие альтернативного пути лечения, не сопряженного с риском возникновения осложнений

    Когда перед медицинским работником стоит выбор — эффективное и быстрое лечение с высоким риском осложнений или менее эффективное/длительное лечение, но с меньшим риском, всегда возникает дилемма. В такой ситуации врач решает — пойти ва-банк и рисковать здоровьем пациента под свою ответственность или перестраховаться и воспользоваться иным путем, но без гарантии излечения. При возникновении претензий врачу надлежит иметь четкое и убедительное обоснование своего решения. Если же в ситуации есть два равных по эффективности пути, но врач выбирает более рискованный, такие действия не отвечают интересам пациента.

    Что сделано для предотвращения вреда

    По каждому случаю причинения вреда здоровью или жизни пациента изучается полная последовательность действий медицинского персонала — начиная с предпосылок и причин, повлекших тяжелые последствия, и заканчивая действиями после выявления таких негативных результатов.

    Первой реакцией человека, обнаружившего свою оплошность, зачастую является попытка скрыть ее от остальных, включая пострадавшего. Подобное поведение в медицине крайне опасно, поскольку исправление ошибок может требовать реакции на минуты и часы, а промедление грозит серьезными проблемами для пациента вплоть до летального исхода. Попытки утаить нарушения и избежать ответственности учитываются судом при определении степени вины медицинского работника — стремление быстрее исправить нарушения и помочь пациенту, раскаяние в содеянном и попытка загладить вину принимаются в пользу «оплошавшего» медицинского работника.

    При оказании медицинской помощи пациент и медицинская организация вступают в отношения «потребитель-исполнитель». Права потребителя при получении медицинских услуг широко известны: потребитель-пациент имеет право на качественную медицинскую помощь, отвечающую установленным стандартам и критериям; ему надлежит предоставить полную информацию о медицинском вмешательстве, включая сведения о рисках и осложнениях; пациент вправе знать полные данные об оказывающем услугу медицинском работнике (образование, стаж); договор на оказание услуг не должен содержать ущемляющих пациента условий и т.д.

    При несоблюдении прав потребителя последний может обратиться за судебной защитой — результатом для клиники будет возмещение убытков пациента, компенсация морального вреда, выплата судебных расходов, а в некоторых случаях еще и штраф за отказ удовлетворить требования пациента без суда.

    Однако при тяжелых последствиях, при тяжком вреде здоровью, при опасных действиях, нарушающих общественные интересы, обойтись гражданским процессом не получится — закон предусматривает для медицинских работников уголовную ответственность по ряду оснований:

    • ч.2 ст.109 Уголовного кодекса РФ (УК РФ) — причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей;
    • ч.2 ст.118 УК РФ — причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершенного вследствие ненадлежащего исполнения им профессиональных обязанностей;
    • ст.120 УК РФ — принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения, либо в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного;
    • ч.4 ст.122 УК РФ — заражение ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей;
    • ст.123 УК РФ — незаконное (т.е. произведенное лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля) искусственное прерывание беременности;
    • ст.124 УК РФ — неоказание без уважительных причин помощи больному, если это повлекло смерть или вред здоровью средней тяжести либо тяжкий вред;
    • ст.128 УК РФ — незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях;
    • ч.2 ст.137 УК РФ — нарушение неприкосновенности частной жизни с использованием своего служебного положения (распространение сведений, составляющих врачебную тайну);
    • ст.228.2 УК РФ — нарушение правил отпуска наркотических средств или психотропных веществ (незаконная выдача либо подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических средств или психотропных веществ);
    • ст.235 УК РФ — незаконное осуществление медицинской деятельности, если это повлекло по неосторожности причинение вреда здоровью или смерть человека;
    • ст. 286 УК РФ — превышение должностных полномочий (совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан);
    • ст.290 УК РФ — получение взятки;
    • ч.5 ст.204 УК РФ — коммерческий подкуп (для управленческого персонала коммерческих и иных медицинских организаций);
    • ст.292 УК РФ — служебный подлог (искажение сведений в медицинских документах пациента, подмена документов и пр.);
    • ст.293 УК РФ — халатность.
    • Также возможна уголовная ответственность за различные виды хищений бюджетных средств и средств ОМС, которая наступает в зависимости от квалификации преступления.

      Далее в статье рассмотрены одни из самых «популярных» составов, по которым чаще всего возбуждаются уголовные дела в сфере здравоохранения:

    • Неоказание помощи (ст.124 УК РФ);
    • Нарушения в сфере оборота наркотических средств (ст.228.2, 234, 292 УК РФ);
    • Нарушение врачебной тайны (ст.137 УК РФ).
    • Читайте полную версию статьи «Привлечение врача к уголовной ответственности», а также новый номера журнала «Организация медицинской деятельности» в системе «Медицина.Премиум» .

      Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 октября 2019 г. N 36-П город Санкт-Петербург «по делу о проверке конституционности части первой статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части первой статьи 239 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки А.И. Тихомоловой»

      Комментарии Российской Газеты

      Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева,

      руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47 1 , 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

      рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности части первой статьи 10 УК Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части первой статьи 239 и пункта 1 статьи 254 УПК Российской Федерации.

      Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданки А.И.Тихомоловой. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявительницей законоположения.

      Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В.Мельникова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

      1. Заявительница по настоящему делу гражданка А.И.Тихомолова оспаривает конституционность части первой статьи 10 «Обратная сила уголовного закона» УК Российской Федерации, части второй статьи 24 «Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела», части второй статьи 27 «Основания прекращения уголовного преследования», части первой статьи 239 «Прекращение уголовного дела или уголовного преследования» и пункта 1 статьи 254 «Прекращение уголовного дела или уголовного преследования в судебном заседании» УПК Российской Федерации.

      Как следует из жалобы и приложенных к ней материалов, в связи с вступлением в силу Федерального закона от 3 июля 2016 года N 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности», которым, в частности, статья 116 «Побои» УК Российской Федерации была изложена в новой редакции, декриминализующей деяние, в совершении которого обвинялась А.И.Тихомолова, мировой судья, возбудивший в отношении нее 7 сентября 2015 года уголовное дело частного обвинения, поставил в состоявшемся 26 августа 2016 года судебном заседании вопрос о его прекращении по основанию, предусмотренному пунктом 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации (за отсутствием в деянии состава преступления). Несмотря на возражения обвиняемой, которая просила рассмотреть уголовное дело по существу и вынести в отношении нее оправдательный приговор, мировой судья постановлением от 26 августа 2016 года дело прекратил, указав, что к этому моменту преступность и наказуемость инкриминируемого ей деяния устранены новым уголовным законом.

      Останкинский районный суд города Москвы, рассмотрев апелляционную жалобу А.И.Тихомоловой, оставил постановление мирового судьи без изменения, а жалобу заявительницы без удовлетворения (апелляционное постановление от 8 декабря 2016 года). Не согласившись с указанными судебными решениями, А.И.Тихомолова обратилась в Московский городской суд, настаивая на том, что производство по ее уголовному делу должно быть прекращено в связи с отсутствием события преступления, однако постановлением от 30 марта 2017 года в передаче ее кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции было отказано. Судья Верховного Суда Российской Федерации, отказывая постановлением от 11 июля 2017 года, с которым согласился заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации, в передаче для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции кассационной жалобы А.И.Тихомоловой, в которой утверждалось, что прекращение производства по ее делу по такому основанию, как отсутствие состава преступления, незаконно, поскольку отсутствует само событие преступления, отметил, что ее доводы могут быть проверены в порядке административного судопроизводства.

      По мнению гражданки А.И.Тихомоловой, оспариваемые ею законоположения противоречат статьям 15, 17, 18, 19, 21, 23, 45, 46, 49, 52, 55, 118 и 123 Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют прекращать уголовное дело в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, при категорическом возражении обвиняемого, чем создают условия, не позволяющие ему обжаловать в суде сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности, законность и обоснованность выдвигавшегося обвинения, возражать против прекращения дела по данному основанию и тем самым препятствующие восстановлению нарушенных прав.

      Соответственно, с учетом требований статей 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» часть первая статьи 10 УК Российской Федерации, часть вторая статьи 24, часть вторая статьи 27, часть первая статьи 239 и пункт 1 статьи 254 УПК Российской Федерации являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку на основании содержащихся в них положений в их взаимосвязи решается вопрос о прекращении возбужденного судом по заявлению потерпевшего или его законного представителя уголовного дела частного обвинения в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, вопреки возражениям обвиняемого, настаивающего на вынесении решения по существу уголовного дела.

      2. Конституция Российской Федерации, гарантируя каждому судебную защиту его прав и свобод на основе принципов равенства перед законом и судом, а также состязательности и равноправия сторон (статья 19, часть 1; статья 45; статья 46, часть 1; статья 123, часть 3), относит уголовное и уголовно-процессуальное законодательство к ведению Российской Федерации (статья 71, пункт «о») и наделяет федерального законодателя правом как устанавливать в законе ответственность за правонарушения, так и устранять ее, а также определять основания, порядок и условия, при которых возможен отказ от применения мер государственного принуждения, с учетом конституционной обязанности государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, охранять достоинство личности, нравственность, здоровье, честь и доброе имя каждого (статьи 2 и 18; статья 21, часть 1; статья 23, часть 1; статья 55, часть 3).

      Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, правосудие в Российской Федерации, которое согласно статье 118 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации осуществляется только судом, в частности посредством уголовного судопроизводства, по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах; исходя из этого государство обязано гарантировать защиту прав как собственно участников уголовного процесса, так и всех тех, чьи права и законные интересы непосредственно затрагиваются при производстве по уголовному делу, в том числе обеспечивать им надлежащие возможности по отстаиванию своих прав и законных интересов на всех стадиях уголовного судопроизводства любыми не запрещенными законом способами; в свою очередь, суд как орган правосудия призван обеспечивать в судебном разбирательстве соблюдение требований, необходимых для вынесения правосудного, т.е. законного, обоснованного и справедливого, решения по делу (постановления от 2 февраля 1996 года N 4-П, от 8 декабря 2003 года N 18-П, от 14 июля 2011 года N 16-П, от 2 июля 2013 года N 16-П и др.).

      3. В порядке конкретизации положений статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации часть первая статьи 10 УК Российской Федерации закрепляет, что уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, т.е. распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость.

      Вместе с тем — исходя из того, что, по общему правилу, преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время его совершения, каковым признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий (статья 9 УК Российской Федерации), — решением о прекращении уголовного дела в случае, когда до вступления приговора в законную силу преступность и наказуемость соответствующего деяния были устранены новым уголовным законом, констатируются, с одной стороны, наличие самого деяния, содержавшего признаки преступления, а с другой — отсутствие в нем преступности и наказуемости по смыслу нового уголовного закона. В таком случае применение нового уголовного закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, не связано с оценкой правомерности имевшего место уголовного преследования как процессуальной деятельности, осуществляемой стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (пункт 55 статьи 5 УПК Российской Федерации), и не предопределяет ее, а прекращение уголовного преследования — хотя и со ссылкой на пункт 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации (отсутствие в деянии состава преступления) — не порождает у подозреваемого или обвиняемого права на реабилитацию и не свидетельствует ни о законности и обоснованности выдвинутых обвинений, ни о восстановлении его чести и доброго имени.

      3.1. Необходимость получения согласия подозреваемого, обвиняемого на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему его основанию обусловливается требованием соблюдения гарантируемых Конституцией Российской Федерации прав участников уголовного судопроизводства, которое в силу ее статьи 123 (часть 3) осуществляется на основе принципа состязательности, предполагающего, что стороны самостоятельно и по собственному усмотрению определяют свою позицию по делу, в том числе в связи с вопросом об уголовной ответственности. Следовательно, если подозреваемый, обвиняемый не возражает против прекращения уголовного преследования, нет оснований считать его права и законные интересы нарушенными решением о прекращении уголовного дела (при условии его достаточной обоснованности).

      Развивая приведенную правовую позицию, изложенную в Постановлении от 14 июля 2011 года N 16-П, применительно к возможности прекращения уголовного дела публичного обвинения в связи с отсутствием в имевшем место деянии состава преступления, если преступность и наказуемость соответствующего деяния были устранены новым уголовным законом до вступления приговора в законную силу (пункт 2 части первой и часть вторая статьи 24 УПК Российской Федерации), в случае, когда подозреваемый, обвиняемый возражает против этого, Конституционный Суд Российской Федерации указал: решением о прекращении уголовного преследования обеспечивается реализация вытекающего из статей 19 (часть 1) и 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации требования равных оснований для распространения нового уголовного закона на лиц, которые согласно статье 49 Конституции Российской Федерации и статье 14 УПК Российской Федерации применительно к вопросу об уголовной ответственности считаются невиновными, независимо от того, до или после его принятия было совершено деяние; такое решение констатирует отсутствие преступности и наказуемости деяния по смыслу нового уголовного закона и, соответственно, не влечет для лица каких-либо уголовно-правовых последствий; напротив, оно направлено на защиту прав этого лица и само по себе не может рассматриваться как причинение ему вреда, учитывая, что вопрос об уголовной ответственности за деяние, утратившее качество преступности, исключается в принципе и уголовное преследование в отношении подозреваемого, обвиняемого подлежит прекращению (Постановление от 19 ноября 2013 года N 24-П).

      Однако, не будучи непосредственным выражением конституционных принципов гуманизма, справедливости, законности и презумпции невиновности, прекращение уголовного преследования по такому основанию, как устранение новым уголовным законом преступности и наказуемости инкриминируемого лицу деяния, предполагает необходимость обеспечить этому лицу доступ к правосудию для защиты его прав и законных интересов в рамках уголовного судопроизводства. Данный вывод подтверждается неоднократно выраженными Конституционным Судом Российской Федерации правовыми позициями, в соответствии с которыми виновность обвиняемого в совершении преступления в силу статьи 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации устанавливается только вступившим в законную силу приговором суда, постановленным на основе исследования доказательств в предусмотренном федеральным законом порядке; постановление о прекращении уголовного дела — тем более если оно вынесено в связи с отсутствием в деянии состава преступления — по своему содержанию и правовым последствиям не может рассматриваться в качестве акта, которым устанавливается виновность в смысле названной конституционной нормы; если новым уголовным законом устраняются преступность и наказуемость какого-либо деяния, то в постановлении о прекращении уголовного дела в связи с отсутствием в деянии состава преступления констатируется невозможность дальнейшего осуществления уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого, хотя ранее выдвигавшиеся против него обвинения и не признаются необоснованными; выявление в ходе судебного разбирательства оснований для прекращения уголовного дела не освобождает суд от необходимости выяснения позиций сторон по данному делу и исследования представленных ими доводов; положения статей 24, 27, 47, 133, 239 и 254 УПК Российской Федерации не препятствуют суду рассмотреть находящееся в его производстве уголовное дело, если до вынесения приговора новым уголовным законом устраняются преступность и наказуемость инкриминируемого обвиняемому деяния, и решить вопрос о признании (или об отказе в признании) за ним права на реабилитацию и не лишают обвиняемого права на доступ к правосудию и права на эффективную судебную защиту (постановления от 28 октября 1996 года N 18-П, от 24 апреля 2003 года N 7-П и от 8 декабря 2003 года N 18-П; определения от 5 ноября 2004 года N 359-О, N 360-О, N 361-О и N 362-О).

      Такой подход согласуется с обязанностью государства охранять достоинство личности (статья 21, часть 1, Конституции Российской Федерации), которое, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, выступает основой всех прав и свобод человека и необходимым условием их существования и соблюдения (постановления от 3 мая 1995 года N 4-П, от 15 января 1999 года N 1-П, от 20 декабря 2010 года N 21-П и от 14 июля 2011 года N 16-П). В противном случае нарушались бы не только предписания статей 21 (часть 1), 23 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 53 Конституции Российской Федерации, закрепляющие право каждого на защиту достоинства личности, чести и доброго имени от незаконного и необоснованного уголовного преследования, на обеспечение государством доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба, но и провозглашенный ее статьей 19 принцип равенства всех перед законом и судом.

      3.2. Особенности уголовного судопроизводства по делам частного обвинения предопределяются спецификой рассматриваемых в данном порядке уголовных дел, которые, как следует из части второй статьи 20 УПК Российской Федерации, по общему правилу, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Заявление в отношении конкретного лица, которое подается потерпевшим или его законным представителем в суд (за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 части первой и частью четвертой статьи 147 УПК Российской Федерации), не только признается поводом к возбуждению уголовного дела, но и рассматривается, по сути, в качестве обвинительного акта, в рамках которого осуществляется уголовное преследование.

      Устанавливая такие правила, федеральный законодатель наделил потерпевшего правом самостоятельно осуществлять уголовное преследование — обращаться за защитой своих прав и законных интересов непосредственно в суд и доказывать как факт совершения преступления, так и виновность в нем конкретного лица, минуя обязательные в иных ситуациях (по делам частно-публичного и публичного обвинения) процессуальные стадии досудебного производства (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2005 года N 7-П и от 17 октября 2011 года N 22-П, определения Конституционного Суда Российской Федерации от 17 сентября 2013 года N 1336-О и от 23 октября 2014 года N 2534-О).

      Вместе с тем согласно Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, предусмотренном данным Кодексом (часть вторая статьи 8, пункт 1 части первой статьи 29), и только суд может установить обоснованность обвинения и принять решение о виновности подсудимого посредством обвинительного приговора (пункт 28 статьи 5). Только в этом случае, как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированной в Постановлении от 17 октября 2011 года N 22-П, предъявленное, в том числе частным обвинителем, обвинение трансформируется в государственное осуждение, на основе которого может назначаться мера государственного принуждения или применяться освобождение от нее.

      При этом продолжение рассмотрения уголовного дела частного обвинения судом при наличии со стороны обвиняемого возражений против его прекращения в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость инкриминируемого ему деяния, не может рассматриваться как недопустимое по смыслу правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированных в Постановлении от 19 ноября 2013 года N 24-П, продолжение уголовного преследования за деяние, преступность и наказуемость которого уже устранены: вопросы о наличии события преступления, о совершении деяния, хотя и утратившего уголовную противоправность, конкретным лицом, о правовой оценке деяния (события преступления) разрешаются судом на основе представленных частным обвинителем материалов и приводимых подсудимым доводов, опровергающих доказательства стороны обвинения и подтверждающих его непричастность к преступлению (невиновность), с тем чтобы вынести правосудное, законное и обоснованное решение, опирающееся на личное и непосредственное исследование представленных доказательств.

      Таким образом, приведенные правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющие свою силу и применимые к делам частного обвинения с учетом их особенностей, предполагают обязанность суда, в производстве которого находится возбужденное им по заявлению потерпевшего или его законного представителя уголовное дело, в случае устранения новым законом преступности и наказуемости деяния, инкриминируемого обвиняемому, при его возражениях против прекращения уголовного дела по такому основанию выяснить его позицию по данному делу и в процедуре рассмотрения дел частного обвинения установить обоснованность или необоснованность обвинения. Иное свидетельствовало бы об отказе обвиняемому по делу частного обвинения в правосудии, о вынесении судом решения, констатирующего наличие события преступления, совершение деяния, хотя и утратившего уголовную противоправность, конкретным лицом, о правовой оценке деяния (события преступления) без исследования судом обстоятельств произошедшего и имеющихся доказательств, приводило бы к нарушению принципа равенства перед законом и судом, равноправия сторон судопроизводства, к ограничению прав участников уголовного процесса, в том числе права опровергать обвинение, приводить доказательства своей непричастности к преступлению (невиновности) и возражать против прекращения дела по основанию, констатирующему совершение именно этим лицом деяния, хотя и декриминализованного новым уголовным законом, но являвшегося преступным на момент его совершения.

      Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47 1 , 71, 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

      1. Признать взаимосвязанные положения части первой статьи 10 УК Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части первой статьи 239 и пункта 1 статьи 254 УПК Российской Федерации не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они предполагают, что суд, в производстве которого находится возбужденное по заявлению потерпевшего или его законного представителя уголовное дело частного обвинения, обязан выяснить позицию обвиняемого относительно прекращения данного дела в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость инкриминируемого ему деяния, и только при наличии его согласия вправе прекратить уголовное дело; в случае, если обвиняемый возражает против прекращения уголовного дела в связи с принятием закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния, суд обязан рассмотреть данное дело по существу в рамках процедуры производства по делам частного обвинения и, исследовав имеющиеся доказательства, либо постановить оправдательный приговор, либо прекратить уголовное дело по указанному основанию.

      2. Конституционно-правовой смысл взаимосвязанных положений части первой статьи 10 УК Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части первой статьи 239 и пункта 1 статьи 254 УПК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

      3. Правоприменительные решения по делу гражданки Тихомоловой Анны Ильиничны, принятые на основании части первой статьи 10 УК Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части первой статьи 239 и пункта 1 статьи 254 УПК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.

      4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

      5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

      Конституционный Суд Российской Федерации

      Чтобы не накликали: отменен приговор за репост экстремистской картинки

      Обвинительный приговор суда первой инстанции по делу о возбуждении ненависти и вражды из-за размещения в соцсети картинки впервые был отменен Московским городским судом 25 декабря. Ранее в октябре российский президент Владимир Путин внес в Госдуму проект закона, частично декриминализирующий соответствующую статью Уголовного кодекса. Подробности — в материале «Известий».

      Президиум Мосгорсуда вмешался в судьбу Евгений Корта, осужденного по ч. 1 ст. 282 УК РФ, отменив решение Зеленоградского суда столицы, согласно которому молодой человек сначала получил один год колонии-поселения (после апелляции срок был заменен штрафом в 200 тыс. рублей). Окончательное решение примет суд первой инстанции.

      Сидит с репостным лицом

      Проблемы у студента Евгения Корта начались после того, как он перепостил в соцсети «ВКонтакте» снимок, на котором изображен известный националист Максим Марцинкевич по прозвищу Тесак и человек, загримированный и одетый, как поэт Александр Пушкин.

      За эти действия в интернете молодой человек попал на карандаш к силовикам и вскоре в отношении него было возбуждено уголовное дело по статье о разжигании ненависти. Главным аргументом правоохранителей была экспертиза, которая признала, что в изображении присутствует «совокупность психологических и лингвистических признаков унижения нерусских».

      «В день обыска оперативники ходили, матерились — ты [зачем] такие картинки создаешь, ты повар, ты должен создавать страницы про пироги», — приводит слова Корта сайт zelenograd24.ru. Также он жаловался правозащитникам и общественникам, что следователи якобы подсунули его родным допросы, в которых они свидетельствуют, что он тяготел к фашизму. Близкие позже отказались от своих слов, но суд в последствии к запоздалому отказу отнесся скептически.

      Стоит отметить, что следствие собрало немало доказательств того, что молодой человек придерживался ультраправых взглядов. Очевидный факт заключается в том, что студент действительно был поклонником Третьего рейха, массу материалов о гитлеровцах и запрещенную литературу нашли у него в рамках расследования сотрудники правоохранительных структур.

      Итогом разбирательства с репостом стал обвинительный приговор Зеленоградский райсуда от 3 ноября 2016 года — Корт получил 1 год колонии-поселения. После обжалования решения приговор был смягчен и заменен на штраф в 200 тыс. рублей. Кстати, деньги для Корта собирали, что называется, всем миром — был открыт специальный счет для пожертвований.

      Стоит также пояснить, что картинка, о которой идет речь, вовсе не безобидная — в кадре ранее неоднократно судимый националист Тесак угрожает применить насилие в отношении импровизированного поэта Пушкина, сопровождая насильственные действия ксенофобскими высказывания.

      «Мы считаем, что даже если Корт симпатизирует нацистской идеологии, как следовало из содержания его аккаунта в соцсети, публикация одного изображения не являлась достаточным основанием для привлечения его к уголовной ответственности и тем более чрезмерным было назначение реального срока за это деяние», — говорится на сайте информационно-аналитического центра правозащитной организации «Сова».

      Напомним, что Максим Марцинкевич в настоящий момент арестован по делу о нападении на предполагаемых наркоторговцев по статьям о разбое и хулиганстве, умышленном уничтожении имущества и экстремизме. Ранее он был осужден за экстремистские высказывания в клубе «Билингва». В 2009 году он также был привлечен к ответственности за разжигание розни — он инсценировал казнь мигранта из Средней Азии и выложил запись постановки в интернет. Суд тогда приговорил его к 3,5 года колонии.

      Верховный суд разъясняет

      Замена Корту года колонии-поселения на штраф связана с сентябрьскими рекомендациями Верховного суда учитывать контекст при рассмотрении дел об экстремизме в интернете. То есть, судья должен учитывать при рассмотрении личность человека, который привлечен к ответственности, разделяет ли он радикальные взгляды или перепостил материал, что называется, по глупости или по ошибке. Также следует анализировать записи человека в комментариях к картинкам и видео.

      Например, житель Старого Оскола, устроивший на своей странице в соцсети опрос для дипломной работы, посвященной экстремизму, получил 2,5 года колонии-поселения. Суд не принял во внимание цель публикаций, которые показались правоохранителям экстремистскими.

      Верховный суд также уточнил, что решение по каждому конкретному случаю должен принимать судья, независимо от мнения, высказанного экспертом, проводившим исследование и анализ материала, выложенного подсудимым в Сеть.

      — Сообщество юристов, безусловно, приветствует эти разъяснения ВС РФ, это положило конец штамповке уголовных дел по одному шаблону без изучения личности подсудимого. В подобного рода преступлениях обязательно нужно доказывать мотив и цель, которую якобы преследовал человек, размещая материал в сети. Человек часто размещает картинку, не вникая в глубинную ее суть, не зная о двойном дне. Ситуация начала меняться в лучшую сторону после разъяснения суда, — сказала «Известиям» адвокат Ирина Дюбина.

      Еще одним шагом к оздоровлению практики по уголовным делам об экстремизме в соцсетях стал законопроект российского президента Владимира Путина, предусматривающий административную ответственность за публикацию экстремистского материала. Правда, в случае повторной публикации запрещенного контента в течение года с момента привлечения за проступок, наступает и уголовная ответственность. По аналогии с ездой за рулем в состоянии алкогольного опьянения.

      Как писали СМИ, в связи с инициативой главы государства официальная статистика зафиксировала резкий спад привлечения людей за репосты по ст. 282 УК РФ. Так, по данным прокурорской статистики, уже в октябре было зарегистрировано в 4,5 раза меньше таких преступлений (16 против 72). Правозащитник Павел Чиков связал это с тем, что стало бессмысленно возбуждать дела, которые позже придется прекращать.

      — Задумка правильная, человек должен иметь шанс исправиться. И тем не менее есть вероятность того, что привлечение гражданина за проступок станет инструментом давления в руках силовиков, отвечающих за борьбу с экстремизмом. Дело в том, что с административной практикой в стране еще больше проблем, чем с уголовной. Человеку очень сложно защищать свои права в рамках такого производства, и судебная практика складывается, как правило, в пользу государственных органов, — считает адвокат Дюбина.

      Стоит пояснить, что состав преступления в ст. 282 УК РФ, говоря на юридическом языке, формальный, то есть при совершении противоправного деяния не обязательно наступление общественно опасных последствий. Пока, исходя из диспозиции нормы, допустимо привлечение к уголовной ответственности из-за фотографии, но здесь необходимо доказать субъективную сторону — в частности, умысел.

      — Умысел очень трудно доказать. Тем не менее необходимо отталкиваться от системности подобных правонарушений в доказывании умысла. Любая разовая, случайная картинка не должна становиться основанием для вынесения обвинительного решения, сопряженного с реальным наказанием, — заявил «Известиям» Александр Кошкин, юрист фонда поддержки пострадавших от преступлений.

      Читайте так же:  Ук рф 1995 года статья 206. Ук рф 1995 года статья 206

    admin