Проблемы квалификации вандализма Текст научной статьи по специальности — Государство и право. Общественное место это судебная практика

Проблемы квалификации вандализма Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Алетин Роман Александрович

В статье выделяются и рассматриваются современные проблемы применения статьи 214 Уголовного кодекса Российской Федерации, касающиеся квалификации предусмотренного в ней преступления вандализма . Автор обращает внимание на проблемы правильной юридической оценки деяния с учетом объективных и субъективных признаков состава вандализма , изложенных в уголовном законе, а также на трудности отграничения данного посягательства от смежных составов преступлений. При этом в статье предлагаются пути преодоления выделенных проблем, направленные на совершенствование уголовного законодательства и практики его применения.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Алетин Роман Александрович,

Problems of qualification of vandalism

In article the modern problems of application of article 214 of the Criminal code of the Russian Federation concerning qualification of the crime provided in it vandalism are allocated and considered. The author pays attention to problems of the correct legal assessment of act taking into account the objective and subjective signs of structure of vandalism stated in the criminal law and also to difficulties of an otgranicheniye of this encroachment from adjacent structures of crimes. Thus in article the ways of overcoming of the allocated problems directed on improvement of the criminal legislation and practice of its application are offered.

Текст научной работы на тему «Проблемы квалификации вандализма»

?5.15. ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ВАНДАЛИЗМА

Алетин Роман Александрович. Должность: соискатель кафедры. Место учебы: Московский университет МВД России им. В.Я. Кикотя. Подразделение: кафедра уголовного права. E-mail: [email protected]

Аннотация: В статье выделяются и рассматриваются современные проблемы применения статьи 214 Уголовного кодекса Российской Федерации, касающиеся квалификации предусмотренного в ней преступления — вандализма. Автор обращает внимание на проблемы правильной юридической оценки деяния с учетом объективных и субъективных признаков состава вандализма, изложенных в уголовном законе, а также на трудности отграничения данного посягательства от смежных составов преступлений. При этом в статье предлагаются пути преодоления выделенных проблем, направленные на совершенствование уголовного законодательства и практики его применения.

Ключевые слова: вандализм, квалификация преступлений, общественное место, объективные признаки, осквернение, порча имущества, состав преступления, субъективные признаки.

PROBLEMS OF QUALIFICATION OF VANDALISM

Aletin R.A.. Position: applicant of department. Place of study: Moscow university of the Ministry of Internal Affairs of Russia of V. Ya. Kikot. Division: of department of criminal law. E-mail: [email protected]

Annotation: In article the modern problems of application of article 214 of the Criminal code of the Russian Federation concerning qualification of the crime provided in it -vandalism are allocated and considered. The author pays attention to problems of the correct legal assessment of act taking into account the objective and subjective signs of structure of vandalism stated in the criminal law and also to difficulties of an otgranicheniye of this encroachment from adjacent structures of crimes. Thus in article the ways of overcoming of the allocated problems directed on improvement of the criminal legislation and practice of its application are offered.

Keywords: vandalism, qualification of crimes, a public place, objective signs, defilement, damage of property, having become crimes, subjective signs.

Квалификация преступлений предполагает установление и юридическое закрепление точного соответствия между фактическими признаками совершенного деяния и юридическими признаками состава преступления, закрепленными в уголовном законе. При этом юридической основой для квалификации преступлений служит именно состав преступления, а точнее его объективные и субъективные признаки, выводимые путем толкования соответствующих уголовно-правовых норм.

Признаки основного состава вандализма содержатся в диспозиции ч. 1 ст. 214 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ), определяющей данное преступление как «осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах». При этом квалифицированные виды состава вандализма (ч. 2 ст. 214 УК РФ) предполагают его совершение группой лиц, а равно по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти

или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Мотивы ненависти либо вражды указывают на принадлежность вандализма к преступлениям экстремистской направленности. Основываясь на выделенных положениях уголовного закона, можно выделить проблемы квалификации вандализма, касающиеся объективных и субъективных признаков основного и квалифицированных составов данного преступления.

Опрос 115 сотрудников отделений дознания органов внутренних дел Москвы и Московской области показал, что наибольшие проблемы квалификации вандализма связаны с правильным определением наличия в содеянном таких признаков, как осквернение (48,7% опрошенных), общественное место (71,3%), порча имущества (44,3%). Кроме того, 47 (40,9%) опрошенных сотрудников отметили проблему, связанную с квалификацией вандализма, совершенного группой лиц по предварительному сговору, поскольку в ч. 2 ст. 214 УК РФ указана только одна форма соучастия -группа лиц. 72 респондента (62,6%) отметили проблему правильного определения соотношения вандализма с такими преступлениями, как хулиганство и надругательства над телами умерших и местами их захоронения. Последовательно остановимся на данных проблемах.

Объективный признак, обозначенный термином «осквернение», является оценочным, то есть его толкование зависит от конкретной ситуации, включающей в себя обстановку и место совершения преступления, избранный способ и его внешнее выражение [1, 138]. Помимо этого учитывается и содержание умысла виновного лица, которое должно включать осознание объективных свойств совершаемых им действий, а также последствий таковых, причем, по нашему мнению, отношение к осквернению зданий или иных сооружений характеризуется именно желанием лица причинить такой вред. Полагаем, что осквернение нарушает такой объект, как общественная нравственность, поэтому наносимые надписи, изображения, а равно иные действия виновных должны быть направлены на нарушение данного объекта (например, нанесение надписей с нецензурными словами на открытые части стен жилых домов). Изучение уголовных дел показало, что в последние пять лет наиболее часто к оскверняющим надписям и изображениям относят те, что имеют экстремистскую направленность, то есть разжигают ненависть либо вражду в обществе, унижают достоинство представителей тех или иных социальных групп, а равно таких групп в целом, призывают к осуществлению экстремистской деятельности. Кроме того, виновные могут повреждать те или иные сооружения, стирать либо закрашивать части названий улиц, что также может приводить к осквернению соответствующих предметов. То есть осквернение может быть зафиксировано, если таковое осуществлено в отношении зданий или иных сооружений; внешнее выражение совершенных действий унижает (оскорбляет) общественную нравственность; результаты таких действий видны окружающим, что предполагает общественное место их совершения. Согласимся с В.А. Шу-рухновым в том, что общественное место является обязательным признаком вандализма в виде осквернения зданий или иных сооружений, несмотря на то, что в уголовном законе данный признак указан только применительно к порче имущества [6, 29].

Понятие общественного места в УК РФ, а равно в ином нормативном правовом акте в Российской Федерации не закреплено, что следует признать сущест-

венным пробелом в праве. Изучение уголовных дел о вандализме позволило выяснить, что в обоснование того, что место является общественным, правоприменители, как правило, ссылаются на то, что соответствующий участок местности, здание, сооружение, помещение и т.п. являются открытыми для посещения широкого круга людей, а также на то, что результаты вандализма стали доступными для восприятия неограниченному числу людей. То есть при определении того, является ли то либо иное место общественным применительно к квалификации вандализма важно установить, что таковое доступно для посещения широкого, подчас неограниченного круга людей, которые объективно могут воспринимать видоизменения, возникшие в таком месте в результате действий виновных лиц. В связи с этим С.В. Борисов определяет общественное место «как место, постоянно или временно используемое для посещения широким кругом лиц в культурных, социально-бытовых, производственных или иных целях, а равно расположенное в непосредственной близости от мест проживания либо пребывания людей» [2, 185].

Считаем, что понятие «порча имущества», используемое в диспозиции ч. 1 ст. 214 УК РФ, является неудачным, не учитывающим системные свойства уголовного закона и необходимость использования единой терминологии при характеристике аналогичных явлений. В настоящее время данное понятие следует трактовать как обозначающее два возможных действия и вида последствий, состоящих в уничтожении или повреждении чужого имущества, что целесообразно учесть и при совершенствовании ст. 214 УК РФ.

Согласимся с опрошенными сотрудниками отделений дознания в том, что существенным недостатком ч. 2 ст. 214 УК РФ является отсутствие в ней указания на совершение вандализма группой лиц по предварительному сговору. При этом на практике действия такой группы склонны квалифицировать по ч. 2 ст. 214 УК РФ как совершенные группой лиц без предварительного сговора. С нашей точки зрения, это является проявлением применения уголовного закона по аналогии, прямо запрещенного ч. 2 ст. 3 УК РФ. Поэтому считаем необходимым дополнить ч. 2 ст. 214 УК РФ указанием на совершение вандализма группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой.

Изучение уголовных дел свидетельствует о том, что на практике существуют трудности в юридической оценке вандализма, касающиеся его отграничения от хулиганства и надругательства над телами умерших и местами их захоронения, которые также могут совершаться по мотивам ненависти либо вражды.

Анализ законодательного определения вандализма позволяет выделить разновидность данного преступления, сходного по внешней стороне деяния с хулиганством, — порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах.

По нашему мнению, вандализм следует отграничивать от хулиганства по следующим признакам сопоставляемых составов преступлений:

1) применение оружия или соответствующих предметов с учетом практики применения ст. 213 УК РФ, как правило, является неотъемлемым признаком для объективной стороны хулиганства и факультативным -для вандализма;

2) место совершения деяния (общественные места), в отличие от вандализма, не является обязательным признаком хулиганства;

3) хулиганские побуждения выступают в качестве факультативного признака вандализма, но являются неотъемлемой частью субъективной стороны хулиганства;

4) обстановка совершения уничтожения либо повреждения имущества при хулиганстве, в противовес вандализму, предполагает публичность таких действий, обуславливающую в большинстве случаев их опасность для здоровья граждан (при вандализме граждане, как правило, замечают результаты действий виновных, а не процесс их совершения) [3, 81].

Вандализм, совершенный по «экстремистским» мотивам (ч. 2 ст. 214 УК РФ), следует отличать от уничтожения, повреждения и осквернения мест захоронения, надмогильных сооружений или кладбищенских зданий, скульптурного или архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом либо жертвам фашизма, осуществленным из тех же побуждений (п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ). В данном случае разграничение производится на основе различий в объекте и предмете соответствующих посягательств. Если вандализм в первую очередь посягает на общественный порядок, то преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ, — на общественную нравственность. Кроме того, из перечня предметов, подвергаемых воздействию виновных в вандализме, следует исключать те, что относятся к признакам надругательства, указанного в ст. 244 УК РФ. Вместе с тем, поскольку возраст уголовной ответственности за вандализм установлен с 14 лет, в случаях совершения указанного надругательства до достижения виновным шестнадцати лет, содеянное может охватываться ст. 214 УК РФ при условии, что установлены все признаки состава данного преступления [4, 91].

Отметим, что преступления экстремистской направленности, в том числе вандализм и надругательство над телами умерших или местами их захоронения, могут быть сопряжены с такими действиями, которые преследуют цель возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства. Поэтому на практике важно учитывать разъяснение Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данное им в п. 11 постановления от 28 июня 2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», о том, что «в случаях совершения вандализма, уничтожения или повреждения памятников истории и культуры, надругательства над телами умерших и местами их захоронения по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы содеянное квалифицируется соответственно по статье 214, 243 или 244 УК РФ. Если наряду с указанными деяниями совершены действия, предусмотренные статьей 282 УК РФ (например, если на памятники нанесены надписи или рисунки соответствующего содержания, в присутствии посторонних лиц высказывались националистические лозунги), содеянное квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных соответственно статьей 214, 243 или 244 УК РФ и статьей 282 УК РФ».

Читайте так же:  Условные распорядительные сделки: возможна ли обратная сила. Договор поставки удержание товара

Вместе с тем изучение уголовных дел свидетельствует о том, что органы предварительного расследования испытывают трудности при разграничении преступлений, предусмотренных ст. 214, 243, 244 и 282 УК РФ, а также при решении вопроса о квалификации содеянного по совокупности соответствующих уголовно

наказуемых деяний. В частности, в суды направляются уголовные дела, в которых не принимается во внимание, что к предмету преступления, предусмотренного ст. 244 УК РФ, могут относиться не только тела умерших, места захоронения, надмогильные сооружения или кладбищенские здания, предназначенные для церемоний в связи с погребением умерших или их поминовением, но и скульптурные или архитектурные сооружения, посвященные борьбе с фашизмом или жертвам фашизма (п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ). При этом не учитывается, что скульптурные или архитектурные сооружения, посвященные борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, могут находиться в любом месте, а не только в местах захоронения жертв фашизма или участников борьбы с фашизмом. Игнорирование данного обстоятельства может приводить к юридической оценке содеянного по ст. 214 УК РФ, а не по ст. 244 УК РФ.

Например, по приговору Железнодорожного районного суда г. Пензы от 21 октября 2013 г. Б. осужден по ч. 2 ст. 214 УК РФ за вандализм. Суд установил, что Б. с целью реализации возникшего преступного умысла, направленного на совершение вандализма, проследовал к монументу «Бессмертен подвиг Советского народа», внесенному в единый региональный реестр памятных мест и сооружений, посвященных Великой Отечественной войне, расположенных на территории Пензенской области, где с целью осквернения сооружений путем открытого нанесения в месте, доступном для ознакомления неограниченному кругу лиц, рисунков экстремистского содержания умышленно, понимая, что он находится в общественном месте, пренебрегая общепринятыми правилами поведения, руководствуясь мотивом идеологической ненависти или вражды по отношению к воинам, павшим в борьбе против фашизма в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов, придерживаясь националистической и фашистской идеологии, используя в качестве орудия преступления ранее приобретенный аэрозольный баллончик с красящим веществом желтого цвета, нанес на вышеуказанный монумент рисунок, который, согласно справке специалиста, представляет собой нацистскую свастику, то есть символ и атрибутику нацистской Германии, способом, позволяющим открыто наблюдать указанный рисунок, при этом рассчитывая на последующее ознакомление с ним неограниченного круга лиц.

В фабуле обвинения по названному делу указано, что оскверненный монумент посвящен участникам борьбы с фашизмом, однако не учтено, что этот монумент является предметом преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ, а не вандализма.

По тому же уголовному делу Б. осужден за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 282 УК РФ. Судом установлено, что Б. с целью реализации своего умысла, направленного на возбуждение вражды по признаку национальности, руководствуясь мотивом национальной ненависти и вражды по отношению к лицам иной, не славянской национальности, используя в качестве орудия преступления аэрозольные баллончики, нанес на стене дома и на павильоне остановки общественного транспорта надпись, которая, согласно заключению эксперта, содержит признаки побуждения к убийству представителя какой-либо кавказской национальности для спасения России. Эта надпись нанесена способом, позволяющим открыто наблюдать и читать ее, при этом Б. рассчитывал на последующее ознакомление с содержанием надписи неограниченного круга лиц [5, 2-3].

Данный пример свидетельствует о том, что на стадии предварительного расследования не была учтена правовая позиция Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенная в вышеназванном постановлении, относительно квалификации подобных действий с учетом совокупности преступлений, предусмотренных соответствующей частью ст. 282 УК РФ и ч. 2 ст. 214 УК РФ, поскольку виновный не только совершил действие, направленное на возбуждение ненависти и вражды в других людях, но и осквернил здание по тем же мотивам.

Таким образом, при квалификации вандализма следует учитывать его взаимосвязь и соотношение с иными преступлениями, прежде всего имеющими экстремистскую направленность, учитывать рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в том числе касающиеся разграничения таких уголовно наказуемых деяний. При этом также необходимо принимать во внимание возможность реальной либо идеальной совокупности вандализма и других преступлений.

Полагаем, что на уровне постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации целесообразно разъяснить такие понятия, как «осквернение» и «общественное место», сформулировать рекомендации по отграничению вандализма от смежных составов преступлений.

В настоящей статье мы сформулировали ряд предложений по совершенствованию ст. 214 УК РФ, которые в основном сводятся к замене термина «порча» на словосочетание «уничтожение или повреждение» и дополнению ч.2 этой статьи указанием на такие альтернативные формы соучастия, как группа лиц по предварительному сговору и организованная группа.

1. Алиев Х.К., Магомедова М. К вопросу о дифференциации вандализма в российском уголовном и административном законодательстве // Пробелы в российском законодательстве. 2014. №3. С. 137-140.

2. Борисов С.В. Хулиганство: уголовно-правовой и криминологический аспекты: дис. . канд. юрид. наук. М., 2005. — 234с.

3. Борисов С.В. Проблемы квалификации преступлений экстремистского характера: учебное пособие. М.: Московский университет МВД России, 2009. — 96с.

4. Борисов С.В., Дмитренко А.П., Осипов В.А., Рус-скевич Е.А. Квалификация массовых беспорядков, хулиганства и преступлений экстремистской направленности: теория и практика / отв. ред. Н.Г. Кадников. М.: ИД «Юриспруденция», 2012. — 120с.

5. Справка Пензенского областного суда по результатам изучения судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 280, 282, 2821, 2822 УК РФ, а также об иных преступлениях экстремистской направленности, рассмотренным в 2013г. // Архив Управления систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации. — 8с.

6. Шурухнов В.А. Расследование вандализма: учебное пособие / под ред. Т.В. Аверьяновой. М.: Изд-во «Юрлитинформ», 2005. — 112с.

на статью «Проблемы квалификации вандализма» соискателя кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя подполковника полиции Алетина Романа Александровича.

Статья Алетина Р.А. посвящена исследованию проблем юридической оценки вандализма. Данная тема является актуальной, поскольку в теории уголовного права и в правоприменительной практике имеются дискуссионные вопросы и трудности, связанные, в частности, с отграничением вандализма от смежных составов преступлений.

В работе автором выделяются и анализируются точки зрения ученых и проблемы квалификации вандализма, встречающиеся в практической деятельности правоохранительных органов, предлагаются пути их решения. Автором формулируются предложения по совершенствованию уголовного законодательства и правоприменительной практики.

Содержание статьи Алетина Р.А. в полной мере соответствует предложенному названию. Статья отвечает всем требованиям, предъявляемым к аналогичным статьям, представленным для публикации в журналах, рекомендуемых ВАК Минобразования и науки Российской Федерации. Следовательно, статья Алетина Романа Александровича «Проблемы квалификации вандализма» может быть рекомендована к открытому опубликованию.

Профессор кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя, доктор юридических наук, доцент С. В. Борисов.

Общественное место это судебная практика

Юридические аспекты видеонаблюдения: как избежать проблем с законом

На фоне ужесточения российского законодательства о персональных данных, скандалах с незаконной установкой камер, запретами на видеосъёмку и фотографирование, возникают сомнения: а если, сам того не зная, ненароком нарушаешь чьи-то права?

Нужно ли беспокоиться, покупая камеру, устанавливая комплект видеонаблюдения для своего магазина или резервируя облачный архив в дата-центре, расположенном за пределами родины?

В нашей отрасли есть два основных способа нарушить чьи-то права: сначала в принципе установить видеонаблюдение, а потом что-то сделать с полученными видеоданными.

Разберем оба способа и ответим на вопросы: где уместно ставить камеры, и что делать с полученным видео.

Особенности видеонаблюдения в общественных местах

Начнём с первого вопроса: где без проблем можно установить видеонаблюдение?

Во-первых, в общественном месте, где бизнес ведёт свою деятельность, во-вторых, в рабочем пространстве организации (в офисе, на производстве и т.д.).

Законодательство России напрямую не запрещает монтаж и эксплуатацию систем видеонаблюдения в публичных местах. Требований к используемым системам оно также не предусматривает. Что оно регулирует, так это использование отснятого материала.

В ч. 1 ст. 152.2 Гражданского кодекса РФ указано, что согласие на получение и использование изображения гражданина не требуется, когда наблюдение ведётся в государственных или общественных интересах, в общедоступных местах и на публичных мероприятиях («за исключением случаев, когда такое изображение является основным объектом использования»); если человек позировал перед камерой на коммерческой основе.

По нашему опыту полное соответствие работы системы букве закона требуется доказывать в одном случае. Допустим, на записи с авторегистратора или камеры наблюдения зафиксирован какой-то инцидент, — та же кража, — и вы, придав делу официальный ход, хотите включить видео в доказательную базу.

Согласно принятой в России судебной практике, такие записи отправляют на экспертизу, с тем чтобы достоверно установить, не подвергались ли они модификации: например, не были ли вырезаны отдельные фрагменты или кадры, не были ли, наоборот, добавлены сцены или элементы изображения при постобработке.

В подобных ситуациях важнейший критерий оценки видеоматериала— то, сколько времени прошло с момента инцидента до передачи записи сотрудникам правоохранительных органов.
Скажем, если вы спохватились лишь через неделю после происшествия, эксперты с большой вероятностью посчитают, что в видео за это время могли быть внесены изменения. А это послужит веским доводом не использовать запись как доказательство.

В ряде случаев закон прямо предписывает установку средств видеонаблюдения:

  • Транспортная инфраструктура: аэропорты, морские и речные порты, транспортные средства, транспортной инфраструктуры в сфере дорожного хозяйства
  • Объекты топливно-энергетического комплекса
  • Объекты спорта
  • Места массового пребывания людей
  • Объекты (территории), подлежащие обязательной охране войсками национальной гвардии Российской Федерации
  • Объекты (территории) Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации и организаций, находящихся в его ведении
  • Объекты (территории) в сфере культуры
  • Торговые объекты (территории)
  • Гостиницы и иные средства размещения
  • Общеобразовательные организации
  • Объекты социально-культурного и коммунально-бытового назначения, нежилых помещений в многоквартирных домах, в которых согласно заданию на проектирование предполагается единовременное нахождение в любом из помещений более 50 человек и при эксплуатации которых не предусматривается установление специального пропускного режима
  • Здания жилые многоквартирные (новостройки)
  • В принципе, по всех местах массового скопления людей, что связано в первую очередь с «обеспечением антитеррористической защищённости зданий и сооружений» (кстати, именно так называется свод правил с требованиями к проектированию подобных объектов).

    Нормативные акты нередко регламентируют и зону наблюдения, и требования по видеоаналитике, и технические характеристики изображения. Помимо всего прочего, такие объекты могут подключаться к государственным системам безопасности, например, по программе «Безопасный регион».

    Частным лицам и организациям однозначно запрещенавидеосъёмка (и видеонаблюдение) в сравнительном малом круге мест. Сюда относятся объекты государственной тайны, а также те, что подпадают под действие 57-ФЗ «О государственной охране».

    Так что советуем внимательно изучить, что находится вокруг точки вашей дислокации. Даже в центре Москвы расположены секретные воинские части, и это не городская легенда. Кроме того, не допускается съёмка на территории некоторых объектов стратегического значения, например, атомных электростанций.


    (c)

    Львиной доле коммерческих предприятий, расположенных в общественных местах, включая магазины и заведения общественного питания, чтобы вести видеонаблюдение на той площади, где они работают, достаточно повесить хорошо заметную табличку с уведомлением «Внимание! Ведётся видеосъёмка». Например, администрации торгового центра необходимо разместить такое предупреждение на входе в комплекс.

    А если в таком общественном месте предполагается присутствие граждан какой-либо зарубежной страны, то надписи необходимо дублировать на их родном языке. Например, Москва — один из самых привлекательных в мире туристических городов, так что если вы ведёте здесь деятельность в общественных местах, надпись о видеонаблюдении лучше продублировать как минимум на английском.

    Вместе с тем следует помнить о неприкосновенности частной жизни, которую защищает ст. 137 УК РФ («Нарушение неприкосновенности частной жизни»). Диктуемые ей требования могут вступать в силу, когда часть пространства, покрываемого средствами видеонаблюдения, однозначно не относится к категории общественных мест.

    Если на лестничной площадке внутри жилого здания камера размещена так, что захватывает значительную часть пространства внутри квартиры, когда её дверь открыта, то решение попадает под действие закона. Судебная практика в отношении подобных ситуаций неоднозначна, но были прецеденты, когда при сходных обстоятельствах истцы добивались демонтажа камер.

    Читайте так же:  Руководство по проектированию оснований и фундаментов зданий и сооружений. Пособие к снип основание зданий и сооружений

    Видеонаблюдение в рабочем пространстве

    Видеонаблюдение внутри офиса или на производственном объекте допустимо. Более того, согласно ст. 209 ТК РФ, рабочее место должно находиться под контролем работодателя.

    Видеонаблюдение как средство соблюдения такого контроля возможно, но только при условии, что не противоречит базовым, прописанным в Конституции правам граждан (в частности, на неприкосновенность частной жизни) и законодательству о персональных данных (ПД).

    Существуют исключения из общего принципа. Системы видеонаблюдения внутри помещений, принадлежащих организации, нельзя использовать для сбора информации о конкретной персоне вне оперативно-разыскной деятельности. Как следствие, камеру не допускается монтировать в комнате, где постоянно трудится только один человек.

    Определённо нельзя устанавливать средства видеонаблюдения в туалетах, раздевалках, примерочных комнатах и т.п. Иное будет прямым нарушением ст. 3 Конституции РФ («О неприкосновенности частной жизни»).

    Наконец, согласно ст. 138.1 УК РФ («Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации»), запрещена скрытая съёмка. Как в помещениях, принадлежащих организации, так и в общественных местах.

    Исчерпывающего списка запрещенноё аппаратуры нет, но известны её признаки (например, камеры, «закамуфлированные под бытовые предметы», «имеющие вынесенный значок входа — pin-hole» и т.д.): подробности вы найдёте в Постановлении Правительства. Соответствие устройства даже одному из этих признаков означает, что его покупка и эксплуатация нарушает закон.

    Средства скрытого видеонаблюдения допускается применять только сотрудникам правоохранительных органов, в том числе полиции в рамках оперативно-разыскных мероприятий, ФСБ и т.д.

    Для того чтобы обезопасить себя при организации видеонаблюдения на рабочем месте, работодатель должен уведомить о его наличии всех своих сотрудников — «под роспись». Нужно указывать, зачем ведётся такое наблюдение, как то: в целях безопасности, в целях трудовой дисциплины, в целях производственной дисциплины. Желательно внести соответствующие пункты в правила внутреннего трудового распорядка и в трудовой договор.

    В названных документах также на всякий случай стоит оговорить и возможность аудиозаписи (конечно же, не скрытой).

    Кстати, в некоторых отраслях фиксация визуальной или звуковой информации при взаимодействии с потребителями постепенно становится необходимостью, диктуемой регуляторами. В частности, Центробанк рекомендовал российским финансовым организациям открыто фиксировать переговоры с клиентами на видео- или аудионосители.

    Поскольку офис — частная территория, то владелец бизнеса праве допускать или не допускать в него посторонних, например, клиентов. Но чтобы гарантированно обезопасить себя от претензий, нужно размесить на входе табличку с предупреждением о видеонаблюдении.

    Подойти к вопросам обработки персональных данных внутри офиса или на производстве требуется не менее дотошно, чем в случае с видеонаблюдением за общественными местами. Видеосъёмка на рабочем месте допускается исключительно в рабочих же целях.

    Помимо 152-ФЗ («О персональных данных») нужно иметь в виду и ст. 88 ТК РФ («Передача персональных данных работника), согласно которой доступ к персональным данным работников разрешается «только специально уполномоченным лицам, при этом указанные лица должны иметь право получать только те персональные данные работника, которые необходимы для выполнения конкретных функций».

    По всему сказанному сделаем вывод: в рабочих офисах нужно составлять внутренний регламент организации по режиму доступа к системам видеонаблюдения и архивам.

    Распознавание лиц и ответственность за обработку персональных данных

    Сфера ответственности бизнеса, так или иначе собирающего и обрабатывающего личные данные граждан, по 152-ФЗ ощутимо расширилась, а штрафы за нарушение соответствующих норм были увеличены и доходят теперь до 300 тыс. руб.

    По закону видео не является носителем персональных данных, так как не способно служить для однозначной идентификации личности. По существу, на видеозаписи присутствует лишь изображение некоего человека, не более того. Следовательно, хранить подобные данные можно без ограничений.

    Однако если используется система распознавания лиц, в которой изображению присваивается идентификатор, названный закон вступает в силу. Производителям и пользователям таких платформ необходимо получать лицензию на обработку персональных данных. Правда, если идентификаторы обезличены (скажем, Ч1 — «человек-1», Ч2 — «человек-2»), это не требуется.

    Законодательные требования в случае с face recognition пока расплывчаты. В частности, «хэш лица» некоего субъекта N. к персональным данным не относится: его фиксацию никакие юридические нормы не ограничивают. Но, скажем, когда такой хэш вместе с именем и фамилией занесён в базу данных, возникает спорная ситуация. В этом случае требуется консультация с юристами.

    Хранение данных и глубина архива


    (с)

    «Глубина архива» или сроки хранения записей, полученных посредством систем видеонаблюдения, законодательно регулируется для некоторых объектов, подпадающих под действие мер, связанных с обеспечением антитеррористической защищённости зданий и сооружений.

    Так, например, согласно Постановлению Правительства РФ от 14 апреля 2017 года № 447 гостиницы обязаны использовать камеры видеонаблюдения и хранить записи в течение 30 дней. Кроме того, система видеонаблюдения с учетом количества устанавливаемых камер и мест их размещения должна обеспечивать непрерывное видеонаблюдение за состоянием обстановки на территории гостиницы. Технические средства оповещения должны обеспечивать сохранение работоспособности при отключении централизованного энергоснабжения не менее 6 часов в режиме ожидания и не менее 1 часа в режиме передачи сигналов и информации оповещения.

    Также некоторые организации следуют определенным стандартам, в которых регулируется необходимость и глубина архива. Все банки в России следуют стандарту PCI DSS (Payment Card Industry Data Security Standard), по которому данные, полученные с камер видеонаблюдения и (или) механизмов контроля доступа, хранятся не менее трех месяцев.

    Базово установка систем видеонаблюдения в общественных местах и их применение не запрещены. А вот дальнейшее использование записей (в рекламных целях, как доказательство в суде и т. д.) может требовать дополнительных действий и мер предосторожности со стороны бизнеса.

    Если компания занимается обработкой и хранением персональных данных, то соответствие инфраструктуры, на которой хранятся данные, требованиям 152-ФЗ строго обязательно.

    Сертифицировать собственную инфраструктуру — процесс дорогостоящий и затяжной. Проще и дешевле арендовать ресурсы в «облаке», уже сертифицированном для хранения персональных данных.

    Разворачивая систему видеонаблюдения в общественном месте:

  • удостоверьтесь в том, что в кадр не попадают секретные объекты или частное пространство граждан;
  • разместите табличку с предупреждением о видеонаблюдении на видном месте при входе в здание или рабочее пространство;
  • переведите предупреждение на языки тех стран, чьи граждане объективно с высокой степенью вероятности могут посещать это место.
  • На рабочем месте наниматель также вправе использовать системы видеонаблюдения. С оговоркой, что те не могут задействоваться для сбора информации за конкретным лицом и нарушать право на частную жизнь.

    Разворачивая систему видеонаблюдения в своём рабочем пространстве:

    • разместите табличку с предупреждением о видеонаблюдении на видном месте при входе в рабочее пространство;
    • ознакомьте работников «под роспись» с тем фактом, что на территории офиса или производственного объекта ведётся видеонаблюдение;
    • обязательно обоснуйте необходимость видеонаблюдения и внесите пункты о видеонаблюдении в правила внутреннего трудового распорядка и трудовые договоры;
    • составьте внутренний регламент по режиму доступа к системам видеонаблюдения и архивам (доступ должен быть только у специально уполномоченных лиц);
    • не устанавливайте камеры в туалетах и раздевалках (это противоречит Конституции), а также в помещениях, где постоянно трудится только один человек (это будет расцениваться как сбор информации за конкретным лицом).
    • По умолчанию видео не является носителем персональных данных, но если вы не просто производите видеосъемку, а используете систему распознавания лиц, вам придется выполнять требования закона 152-ФЗ. Начиная с получения лицензии и заканчивая требованиями к инфраструктуре, которая используется для хранения данных.

      Чтобы снять с себя часть нагрузки, имеет смысл обратиться к провайдеру VSaaS: в этом случае он будет отвечать за сертификацию оборудования, обеспечивать безопасность данных и, кроме прочего, предоставит удобный рабочий интерфейс для доступа к видеозаписям.

      Если вы хотите получить консультацию или подключить видеонаблюдение для бизнеса, отправьте заявку нам.

      Интернет – такое же публичное пространство, как и улица, наказывать за недопустимые выражения там лучше в административном порядке, чем в уголовном, поправки не приведут к цензуре в СМИ или «охоте на ведьм». Об этом в интервью «Фонтанке», где самым популярным ответом стала фраза «следующий вопрос», рассказал соавтор инициатив депутат Госдумы от фракции «Единая Россия», первый зампред комитета по развитию гражданского общества Дмитрий Вяткин. Парламентарий категорически отказался приводить примеры высказываний, за которые обитателей Рунета ждут 15 суток в изоляторе, но предположил, что перегибы в правоприменительной практике бывают нужны для её отладки.

      В свою очередь сенатор Андрей Клишас заверил «Фонтанку», что перегибов с правоприменением не будет. А за ошибочный прогноз погоды, который привёл к «прекращению функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры», СМИ не накажут штрафом в миллион рублей, который предлагается ввести за «заведомо недостоверную общественно значимую информацию».


      Дмитрий Вяткин
      Фото: Дмитрий Духанин/Коммерсантъ

      — Дмитрий Фёдорович, вы публикацией своих поправок решили поздравить граждан нашей прекрасной страны с четвертьвековым юбилеем обретения права на свободу слова?

      – (Долгая пауза) Следующий вопрос.

      — Интернет до сих пор не был признан общественным местом. Ваш законопроект это определение фиксирует или нужен отдельный закон про интернет как общественное место?

      – Новый закон не потребуется. У нас уже есть Закон об информации, информационных технологиях и информатизации, который многие понятия в этой сфере регулирует. Но оставались определённые пробелы.

      — И теперь вы эти пробелы ликвидируете полностью?

      – Нет. Не полностью. Дело в том, что любая новая технология развивается. Отрегулировать что-то сразу достаточно сложно.

      — За неуважение к государству в СССР обычно судили по статье 206, часть 2, «Злостное хулиганство». Возврат уголовной ответственности за аналогичные действия в России когда станет реальностью?

      – У нас уже есть уголовная ответственность за клевету (санкции статьи 128.1 УК РФ включают в себя денежные штрафы и принудительные работы. – Прим. ред.). Есть ответственность за надругательство над государственными символами (санкции статьи 329 УК РФ включают в себя принудительные работы или лишение свободы на срок до одного года. – Прим. ред.). А вот состав понятия «мелкое хулиганство» включает в себя действия, которые совершаются в общественных местах. Общественное место – это место, где присутствуют люди. То есть некое пространство. Информационное пространство не попадало под это понятие. Мы просто-напросто расширили статью на интернет и информационное пространство. Не более того.

      — Приведите пример того, что впредь будет подпадать под «мелкое хулиганство» в Сети.

      – Меня каждый спрашивает про примеры. Это провокационный вопрос. Надеетесь, что я начну что-то такое воспроизводить вслух. Я не буду этого делать.

      — Это логичный вопрос. Вы же законы пишете.

      – Я не буду отвечать на этот вопрос.

      — По каким критериям наши суды смогут точно определять и квалифицировать разницу между оскорблением и критикой власти?

      – Если бы вы читали документ…

      — Я его внимательно прочитал.

      – Так вот, там речь не идет об оскорблении власти. Нет речи о власти вообще. Речь идёт о неприличном выражении неуважения. Формулировка, схожая с «мелким хулиганством». А неуважение само по себе выражайте ради бога. И критикуйте.

      — То есть риска вернуться в СССР, когда за грубое неуважение сажали по статье 206, часть 2, сейчас нет? Скажет человек в провинции громко вслух: «Леонид Ильич не в себе». И добавит нецензурный термин, на который якобы похож генсек. А его в лагерь за это.

      – Вы много знаете людей, которых посадили за анекдот про Брежнева?

      — У меня дядя в провинции пять раз сидел в то время по статье 206, часть 2, только за то, что не расшаркивался перед начальством и милиционерами.

      – А. У вас личный интерес.

      — Это журналистский интерес. Просто он основан на конкретном опыте, да. Поэтому и возник вопрос про риски возврата к той практике. Это было не так давно. Многие шепчутся про «возрождение совка».

      – Не двигаемся мы в ту сторону. И не можем двигаться. Многое поменялось.

      — И вы продолжаете многое менять.

      – Знаете, у меня и другие звонки висят. Давайте покороче и по сути.

      — Куда уж ближе к сути! Допустим, я громко говорю другу по дороге с работы: «Коля, а наши депутаты-то безмозглые, они тупее некоторых парнокопытных животных». И это слышат прохожие. Это явное неуважение?

      – Верну вас обратно к формулировке. Неприличная форма в этих словах какая? Дела эти будет разбирать суд. В суде накоплена правоприменительная практика. Она большая. Там есть и критерии, и то, как дела рассматриваются. Есть ключевые решения и постановления пленума Верховного суда.

      — И вы это всё, конечно, внимательно изучили перед тем, как писать закон.

      – Проблем не будет. Ну и я же не судья. Разбирать конкретные примеры некорректно.

      — Примеры вам дам я, если вам это произносить некорректно. В публичном пространстве я скажу, что наш президент похож на краба, а премьер на шмеля, кстати, были на этот счёт интернет-мемы, я ведь явно не уважу общество, которое почти единогласно одобряет пребывание этих лиц у власти?

      – А я не буду обсуждать те или иные конкретные ситуации. Это прерогатива суда.

      — Тогда про госсимволы. У вас ведь на груди триколор приколот? Если я громко скажу, что триколор на крыше Смольного – это флаг, под которым на стороне нацистов воевал генерал Власов, я явно выражу неуважение к государственной символике?

      – Верну вас в свой ответ. Конкретные дела будет рассматривать суд. Ведь всё зависит от конкретных обстоятельств дела. А теоретизировать, что нельзя, а что можно, я сейчас не буду. Я не судья.

      — Если ваш коллега Жириновский снова закричит, что президенту нужно дать семь лет. В хорошем смысле. В кресле президента. А в Конституции прописано про шесть лет, это будет публичным неуважением главного закона страны – считай, одного из госсимволов?

      – Мы своим законом не отменяем такое понятие, как «спецсубъектность». Есть спецсубъекты, привлечение которых к ответственности осуществляется в специальном порядке. Мы этот порядок не меняем. Привлекать к ответственности помимо спецсубъектности можно любого человека (по статье 447 УПК РФ к таким субъектам относятся депутаты Госдумы и региональных парламентов, кандидаты в такие депутаты, члены Совета Федерации, судьи всех уровней, руководство Счётной палаты, омбудсмен, кандидат в президенты, бывший президент, прокуроры, следователи и руководство СК, адвокаты, члены избиркомов. – Прим. ред.).

      — Обратили внимание на волну негативной реакции в Сети на ваши инициативы? Этих граждан, весьма смелых на высказывания в адрес представителя власти в «общественном месте интернет», накажут первыми?

      – Я внимательно читаю реакцию. Я бы не сказал, что она негативная. Она разная. Есть те, кто говорят, что это давно надо было делать. Кто-то что-то недопонимает…

      — Кто не понял, тот поймёт?

      – В своё время была очень большая волна со стороны СМИ особенно, когда была введена ответственность для СМИ за мат. И что? У нас позакрывались СМИ? Нет. Но дети после этого перестали слышать матерные выражения в кино, телевизоре, в печатных изданиях. И все этот закон стали исполнять. Поверьте, ничего страшного не произошло. Ничего страшного не произошло!

      — Так будут нынешних публично не уважающих вас комментаторов наказывать или нет?

      — От всей этой инициативы веет какими-то кавказскими традициями. Извинения за неуважение когда начнём фиксировать законодательно, а не только в частном порядке на видео золотых «айфонов»?

      – Я не понимаю ваш вопрос. Мы про неуважение ведь не говорим. Мы говорим о неприличных выражениях. А неуважение выражайте как угодно! Ради бога. Только делайте это в рамках, никого не оскорбляющих. Я считаю, что во многих случаях, связанных с оскорблениями, уголовная ответственность уже не нужна. Статью 319 УК РФ не всегда нужно применять (публичное оскорбление представителя власти наказывается штрафом в размере до сорока тысяч рублей, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года. – Прим. ред.). С моей точки зрения, наш закон для этого и призван – не применять уголовную ответственность там, где санкции совсем другого рода.

      — Публикация гиперссылки в СМИ на сторонний материал, который будет «явно не уважающим общество», является нарушением по вашему законопроекту? Европейский суд по правам человека считает, что СМИ не несут ответственности за содержимое гиперссылок.

      – Суд решит. Давайте дальше.

      — Кто к кому с этими прекрасными инициативами пришёл первым? Андрей Клишас к вам или вы к Андрею Александровичу? Или это вообще всё сенатор Бокова придумала?

      – Следующий вопрос (смеётся).

      — Смешно. Но коллеги не верят в ваше авторство. Говорят, что это некий «заказ». Чей?

      – Я не работаю по заказу.

      — Вы крайне лаконичны. Боюсь, что в итоге ваши инициативы так и не поймут те, кто, как вы выразились, «недопонимают».

      – Всё, что сказано в частном разговоре с неприличными выражениями в грубой форме, было, есть и останется частным разговором. Если кто-то вдруг оскорбится, вы на меня или я на вас, то это будет находиться в сфере гражданско-правовой защиты, личностно-имущественной защиты чести, достоинства, деловой репутации. А состав «мелкого хулиганства» всё-таки предполагает некоторое опубличивание тех или иных выражений, реакций, поведения и так далее. Тех, которые рассчитаны на неограниченное количество людей. На мой взгляд, это совершенно очевидные вещи. Поэтому я думаю, что ситуация больше нагнетается, нежели действительно есть какие-то угрозы.

      — Как вы думаете, в чём причина столь негативной реакции значительной части Рунета? То, что вы называете «нагнетанием». Почему не слышно слов в вашу поддержку?

      – Вы знаете, они есть. В том числе со стороны ваших коллег. Видимо, вы с такими просто не общаетесь. Не знаете их мнения.

      — Мнения СМИ? СМИ вроде бы изначально про транслирование фактов.

      – А ваши коллеги в других СМИ признают, что такая проблема действительно есть. Как к ней юридически подступиться? Достаточно сложно. И проблема касается не только политиков и журналистов. Интернет – это такая площадка, куда выплёскивается огромное количество того, что в обычной жизни многие люди бы не стали делать. Это публичные оскорбления, резкие слова, непристойные и неприличные формы поведения. А интернет проглатывает всё, становясь зоной вседозволенности. Механизмы саморегулирования или самоограничения там не работают вообще…

      — Интернет таким был всегда. Это не вчера началось. А вы с законопроектами этими 12 декабря – в день 25-летия Конституции России, где чётко прописаны права и свободы. В том числе свобода слова.

      – …и очень часто получается, что человек, который не позволил бы себе никогда какие-то вещи, выйдя в общественное место, почему-то забывает, что интернет – это такое же публичное пространство, где человек виден неограниченному количеству лиц, и начинает вести себя не как люди (смеётся).

      — Сейчас-то почему вы написали эти поправки?

      – Законодательное регулирование идёт следом за развитием технологий, отношений, новых форм взаимодействия. Интернет впереди. Мы догоняем.

      — И в этой погоне возвращаем цензуру? Так удобнее догонять?

      – Когда мы вводили ограничения по обсценной лексике в СМИ, детской порнографии, по пропаганде суицида, экстремизма, мне уже говорили про цензуру. Но по прошествии времени мы видим, что никакой политики в этих ограничениях нет.

      — У нас теперь модные музыкальные группы гоняют за «пропаганду суицида».

      – Есть защита интересов детей. Без этой защиты на законодательном уровне никакое нормальное общество существовать не может. Права одного человека ограничены правами другого человека. Интернет – не исключение.

      — То есть ваши законопроекты как инструмент «охоты на ведьм» не годятся?

      – Наши формулировки просто не позволяют их использовать для «охоты на ведьм».

      — А вы точно правоприменительную практику посмотрели?

      – Бывает, конечно, что правоприменительную практику заносит. Немного. Наверное (смеётся). Бывает. Но, как мы видим, и это тоже можно отрегулировать. Мы это понимаем, когда вспоминаем историю про преследования за репосты. Это было подкорректировано. Второе. Верховный суд всё-таки принял изменения в постановление пленума. И это тоже ещё было подкорректировано. Есть баланс между интересами публичными и частными. Это нормальный процесс в любом обществе. Он был и будет происходить во всех сферах, которые мы можем назвать новыми. Регулирование поведения людей в интернет-пространстве тоже будет повергаться корректировке. У меня, как у депутата, много обращений людей, которые далеки от политики. Они не занимаются публичной деятельностью. Они занимаются мелким бизнесом. Приходят и говорят, что конкуренты начали против них такую кампанию в интернете, и как защищаться, непонятно. И юристы говорят, что сделать с этим ничего нельзя. А человека поливают и поливают грязью в интернете. В итоге тысячи людей читают ложь про человека, который не может себя защитить.

      — Миллионы наших с вами сограждан впитывают ложь с телевизионных экранов.

      – Вы опять всё сводите к политике! Я же говорю о другом. О защите конкретного человека. Он не политик. Он учитель. Вдруг его начинают травить в интернете, потому что кому-то из деток не понравилось, какую ему поставили оценку. Так бывает. Учиться не хочет, а хорошие оценки получать хочет. Знаете, как травят учителей в интернете? Защитить учителя нужно или пусть терпит?

      — И интернет можно игнорировать. Всё от человека зависит.

      – «Территория свободы» не означает «территория вседозволенности». Любого человека в интернете можно затравить! Знаете, сколько учителей по стране травят?

      — Вы депутат, вам пишут избиратели. У вас какая статистика?

      – Вы ведь сам родитель. Вы это сами знаете. А защитить таких людей надо. И так или иначе, регулирование интернет-пространства будет продолжено. Мы будем искать некий баланс между тем, что позволено, и тем, что не позволено. Будем вырабатывать механизмы, чтобы оградить от нападок и оскорблений, ложной информации. Слово, сказанное в интернете, иногда может иметь очень далеко идущие последствия.


      Андрей Клишас
      Фото: Дмитрий Духанин/Коммерсантъ

      Соавтор поправок сенатор Андрей Клишас пояснил «Фонтанке», что предлагаемые изменения Закона «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», которые запретят распространять в СМИ и интернете «заведомо недостоверную общественно значимую информацию, распространяемую под видом достоверных сообщений», не приведут к штрафам за ложный прогноз погоды. Законодатели предлагают штрафовать граждан за «фейковые новости» на сумму от 3 до 5 тыс. руб, должностных лиц – от 30 до 50 тыс. руб., компании – от 400 тыс. до 1 млн руб.

      — Ваша инициатива по внесудебной блокировке ресурсов касается СМИ?

      – Объектом правонарушения согласно законопроекту является недостоверная общественно значимая информация, то есть сайт, на котором размещена названная информация. При этом блокировка возможна после предоставления возможности владельцу информации её удалить самостоятельно, о чем направляется уведомление. Субъектом правонарушения является любое физическое или юридическое лицо.

      Владелец СМИ будет являться таким субъектом, если СМИ распространяет в интернете недостоверную общественно значимую информацию, которая создает угрозы жизни и здоровью граждан и другие последствия, обозначенные в законопроекте.

      — Ошибочный прогноз погоды, который привёл к «прекращению функционирования объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры», обернётся для «Фонтанки» миллионным штрафом?

      – В данном случае такие действия не могут быть квалифицированы как правонарушение, поскольку отсутствует такой важный элемент состава, как заведомый характер недостоверности такой информации, а также причинно-следственная связь между заведомой дезинформацией и возникшими угрозами. Такая информация изначально распространяется как прогноз, что позволяет относить её к информации с определенной степенью достоверности.

      — Приведите конкретный пример ситуации, за которую гражданин или компания могут быть оштрафованы. Глубину «ошибки», которая превращается в нарушение.

      – В качестве примера можно привести случаи дезинформации о последствиях трагедии, произошедшей в Кемеровской области.

      — Дмитрий Вяткин согласен на перегибы в правоприменении ради отладки механизма. Вы исключаете, что ваши инициативы могут быть использованы в качестве механизмов цензуры?

      – Четкость и определенность предлагаемых изменений не создают оснований для злоупотреблений при их применении. Поправки не предоставляют возможность для оценки желательности или нежелательности распространяемой информации, ограничения критики. Законопроекты создают возможность для пресечения правонарушений, предполагающих заведомый характер распространения недостоверных сведений в целях создания обозначенных угроз. Полагаю, что механизм судебного контроля исключает возможность нарушения прав.

      — Правоприменительная практика разве не указывает на то, что подобные инициативы используются не для тех целей, которые декларируются законодателем? Какая у вас есть статистика по аналогичным механизмам регулирования?

      – Практика применения статьи 15.3 «Закона об информации» подтверждает, что предусмотренные законодательством меры являются эффективным механизмом предупреждения совершения и пресечения преступлений и правонарушений.

      Николай Нелюбин,
      специально для «Фонтанки.ру»

      Читайте так же:  Пенсия по потере кормильца: изменения в 2019 году. Сколько пенсия на ребенка по потери кормильца

    admin