Суд оправдал обвиняемого в убийстве, признав его действия необходимой обороной. Убийство по самообороне статья ук

Суд оправдал обвиняемого в убийстве, признав его действия необходимой обороной

11 сентября Октябрьский районный суд г. Белгорода вынес оправдательный приговор (имеется у «АГ») в отношении Сергея Иваницкого, который обвинялся в убийстве своего знакомого Виталия Сечкарева.

По версии следствия, преступление было совершено при следующих обстоятельствах. 6 января 2019 г. ночью Иваницкий пришел в гости к Сечкареву, вместе они употребляли спиртное. В определенный момент, когда оба находились на балконе, хозяин выхватил нож и замахнулся на визитера. Следствие пришло к выводу, что Сергей Иваницкий, защищаясь, обезоружил нападавшего, тем самым предотвратил угрозу для своей жизни и здоровья. После этого он нанес Сечкареву два удара ножом в грудь, в результате которых последний скончался на месте происшествия. Мотивом совершения преступления, по версии следствия, стала месть за совершенное нападение.

Сергей Иваницкий добровольно явился с повинной в полицию. По его словам, он действовал в пределах необходимой обороны и в целях зашиты своей жизни, нанес удары Сечкареву не глядя, куда они приходятся, обороняясь от его действий.

Адвокат, заведующий АК «Право и дело» Белгородской областной коллегии адвокатов Станислав Веселов, защищавший Сергея Иваницкого с первых дней после самого происшествия, в комментарии «АГ» отметил, что в ходе следствия ему стало очевидно, что мотивов и целей совершения умышленного убийства у его подзащитного не было. «Поскольку поведение лица, совершившего умышленное преступление, всегда мотивированно, то изучение мотивов, лежащих в основе преступления, целей, к которым стремился виновный, способствует пониманию природы возникновения и становления установок, сподвигших виновного, в конечном счете, к совершению деяния».

После привлечения в качестве обвиняемого по ч. 1 ст. 105 УК РФ Иваницкий был помещен под стражу. Станислав Веселов сообщил о том, что неоднократно и безрезультатно подавал жалобы на имя следователя и прокурора в части переквалификации деяния и прекращения уголовного дела. Кроме того, адвокат сообщил о неоднократном продлении избранной меры пресечения в виде содержания под стражей в отношении его подзащитного.

«По окончании следствия прокурор дважды возвращал уголовное дело следователю для пересоставления обвинительного заключения, – отметил Станислав Веселов. – Следствие меняло мотив преступления: сначала это был конфликт, затем – месть».

В судебном заседании подсудимый частично признал вину в совершении преступления, согласившись, что смерть потерпевшего была обусловлена его действиями, однако заявил, что умысла на убийство у него не было. По его словам, он совершил преступление вследствие необходимой обороны.

Родители погибшего в свою очередь утверждали, что Сергей Иваницкий целенаправленно пришел ночью в квартиру их сына, чтобы совершить убийство. Они также обратили внимание суда, что у Виталия Сечкарева отсутствовала часть левой кисти, поэтому он не мог нападать на гостя. Суд отметил противоречивость показаний отца погибшего, поскольку при допросе в ходе следствия последний несколько иначе характеризовал покойного и пояснял, что тот вел «неспокойный образ жизни, сильно злоупотреблял спиртным, в состоянии опьянения становился конфликтным, скандальным, вел себя грубо, хамил».

Помимо показаний свидетельницы, находившейся в квартире в момент убийства, судмедэксперта, суд заслушал показания соседей Сечкарева, которые отрицательно характеризовали погибшего. Также судом было установлено, что погибший имел несколько судимостей, в том числе за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть, а также за покушение на убийство. В связи с этим в приговоре было отражено, что «характеристики подсудимого, предложенные родителями Сечкарева, суд не может признать объективными, и расценивает их естественным желанием представить личность сына в лучшем свете».

По итогам рассмотрения дела районный суд оценил действия подсудимого как не превышающие пределы необходимой обороны, указав, что Сечкарев неожиданно напал на подсудимого, целился в жизненно важный орган – голову. Кроме того, суд принял во внимание внезапность посягательства, ограниченное пространство балкона как места происшествия, а также отсутствие разрыва во времени между нападением Сечкарева и оборонительными действиями Иваницкого. «Иваницкий имел достаточные основания полагать, что нападавший продолжит свои противоправные действия, и, учитывая интенсивность его действий, а также понимание того, что Сечкарев неоднократно привлекался к уголовной ответственности за преступления против личности с применением ножа, он воспринимал эти обстоятельства как реально угрожающие его жизни», – отмечено в приговоре.

Также суд указал на недоказанность стороной обвинения наличия у Сергея Иваницкого поводов и оснований для убийства, в том числе из мести. «Подсудимый действовал соответственно характеру совершавшегося противоправного посягательства и степени его опасности, поэтому его действия также не образуют превышения пределов необходимой обороны и не подпадают под признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ», – указано в приговоре суда.

Суд оправдал Сергея Иваницкого и прекратил уголовное дело в связи с отсутствием в действиях подсудимого состава преступления. За гражданином было признано право на реабилитацию.

Станислав Веселов высказал свое удовлетворение приговором, но сообщил, что прокуратура уже обжаловала его. В апелляционном представлении (имеется в распоряжении «АГ») указано, что, по мнению прокурора, суд не дал надлежащей оценки исследованным доказательствам, что «повлекло неправильное применение уголовного закона».

В частности, сторона обвинения утверждает, что Сергей Иваницкий осознавал, что при нападении Виталий Сечкарев применял неопределенный предмет, а не нож, которым можно было причинить телесные повреждения, следовательно, он не мог воспринимать действия нападавшего как опасные для своей жизни. «Завладев ножом, Иваницкий лишил Сечкарева возможности продолжить насилие, тем самым пресек его противоправное поведение», указано в апелляционном представлении. Кроме того, прокуратура сослалась на отсутствие полноценной левой руки у нападавшего, его алкогольное опьянение, физическое превосходство Иваницкого, а также то, что после того, как тот завладел ножом, в руках у Сечкарева не было иных предметов. Все это, по версии обвинения, опровергает выводы суда о необходимой обороне. Комментируя представление, Станислав Веселов выразил категорическое несогласие с доводами прокурора.

Право женщины на необходимую оборону при изнасиловании

Дата публикации: 08.12.2019 2019-12-08

Статья просмотрена: 303 раза

Библиографическое описание:

Сулименко О. А. Право женщины на необходимую оборону при изнасиловании // Молодой ученый. ? 2019. ? №49. ? С. 172-174. ? URL https://moluch.ru/archive/235/54530/ (дата обращения: 28.06.2019).

Российский уголовный кодекс содержит норму, предусматривающую необходимую оборону в качества обстоятельства, исключающего преступность деяния. Статья 37 УК РФ гласит: «Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». [1]

В связи с этим, актуальной считается проблема возможности применения необходимой обороны при защите от такого преступления, как изнасилование.

По общему правилу лицо имеет право применить любые средства обороны вплоть до причинения нападающему смерти только в случае, если изнасилование сопряжено с насилием, опасным для жизни либо повлекшим тяжкий вред здоровью. Напрашивается вывод, что при иной ситуации, действия по защите от посягательства будут квалифицированы, как превышение необходимой обороны.

Дело в том, что на сегодняшний день судебная практика не может представить единое мнение относительно квалификации убийства при оборонительных действиях со стороны жертвы изнасилования, так как понятие пределов необходимой обороны оценочно. Вопросы об этом решаются в каждом конкретном случае индивидуально, но, к сожалению, в большинстве случаев не в пользу обороняющегося лица. Это является одной из важнейших проблем в отечественном уголовном праве.

Конкретная квалификация часто зависит от того, насколько потерпевшая сможет доказать факт первоначального посягательства, а также степень его опасности. Использование насильником оружия, причинение вреда здоровью потерпевшей, ее похищение или ограничение ее свободы могут свидетельствовать о серьезности нападения, но не всегда оправдывают убийство. [7] Зачастую женщин в данной ситуации привлекают к уголовной ответственности по статье 108 УК РФ за превышение пределов необходимой обороны.

В качестве иллюстрации можно привести уголовное дело в отношении чемпионки России по пауэрлифтингу Татьяны Андреевой, которая убила своего насильника. В 2013 году Бийский суд признал действия Татьяны основанными на «внезапно возникшей личной неприязни» и приговорил к семи годам лишения свободы в колонии общего режима за умышленное причинение вреда здоровью, повлекшее за собой смерть. Позже Алтайский краевой суд понизил срок до шести лет, с учётом «провоцирующего поведения потерпевшего».

А также дело Александры Иванниковой, которая была осуждена за убийство С. Багдасаряна. Изначально действия Иванниковой аналогично были квалифицированы как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего. Однако, в ходе расследования прокуратура переквалифицировала действия обвиняемой на статью 107 УК РФ (убийство, совершенное в состоянии аффекта). Люблинский суд Москвы в 2005 году признал Иванникову виновной по части 1 статьи 107 УК РФ. Но приговор под давлением общественности был вскоре успешно обжалован.

Андреевой повезло меньше, она вышла на свободу лишь в октябре 2017 года условно-досрочно.

Внешне дела Иванниковой, Андреевой и многих других кажутся похожими. Почему же в одних случаях суд признает право потерпевшей на необходимую оборону и оправдывает ее, а в других — осуждает? Дело в том, что для того чтобы доказать, что убийство нападавшего было необходимой обороной, мало привести свидетельства того, что нападавший хотел изнасиловать жертву. Нужно доказать, что он посягал не только на ее половую свободу, но и на ее жизнь. [7]

На этот счет мнения ученых также разделились. Ткаченко В. И., например, считает, что защита будет соразмерной лишь в случае причинения тяжкого вреда здоровью при пресечении изнасилования, но никак не в случае убийства. [8, с. 44]

По мнению же Попова А. Н. причинение тяжкого вреда здоровью или смерти нападающему при отражении тяжкого преступления следует квалифицировать как необходимую оборону или, в зависимости от обстоятельств, как превышение пределов необходимой обороны, т. е. по ч. 1 ст. 114 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны) или по ч. 1 ст. 108 УК РФ (убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны). [5] Но что понимается под «обстоятельствами» сказать сложно.

Меркурьев В. В. высказывает точку зрения, что объекты половых преступлений являются менее важными, чем человеческая жизнь. Но, вместе с тем, поддерживает точку зрения Наумова В. А. об отсутствии между ними явного несоответствия. [4, с. 45]

Важно отметить, что после совершения изнасилования, у жертв в подавляющем большинстве случаев возникают глубокое моральное потрясение или даже тяжелая психологическая травма. Кроме того, им может быть причинен физический вред, в частности, женщина может стать бесплодной, что полностью изменит ее дальнейшую жизнь. Необходимо отметить и то, что женщина может погибнуть или осуществить попытку самоубийства в ходе преступного посягательства. На возможность возникновения таких последствий прямо указывает пункт 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. N 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности», относящий самоубийство или попытку самоубийства, а также беременность жертвы к иным тяжким последствиям преступлений, предусмотренных ст. 131 УК РФ. [2]

Учитывая вышеперечисленное, мнение о том, что жизнь и здоровье посягающего лица для государства являются гораздо большей ценностью, чем половая свобода и половая неприкосновенность женщины, считается весьма спорным. Разве обороняющаяся сторона в данном случае не будет иметь морального права на причинение любого вреда преступнику?

Так как действия потерпевшей не содержат умысла на совершение преступления, то они не могут нести в себе общественной опасности. Потерпевшее лицо пытается защититься во внезапной для себя ситуации и не может грамотно оценить уровень угрозы и степень риска. Разумно полагать, что в такой ситуации, противодействуя посягательству, жертва исключительно обороняется от тяжкого преступления, которое содержит в себе множество негативных последствий как физического и нравственного характера, так и общественного толка, так как жертва изнасилования может быть принята обществом весьма неоднозначно. [3, с. 25]

Читайте так же:  Отзывы о страховой компании «Гелиос». Где осаго страхуешь

Для решения данной проблемы некоторые ученые предлагают квалифицировать деяния данного рода по статье 107 УК РФ, то есть, как убийство, совершенное в состоянии аффекта. Объясняется это тем, что на момент совершения преступления, потенциальная жертва, находилась в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения.

Гарбатович Д. А. предлагает установить за изнасилование такое же наказание, которое законодатель признает ныне справедливым в отношении лиц, умышленно причинивших тяжкий вред здоровью потерпевших. Таким образом, рассматриваемые деяния получат оценку, адекватную степени их общественной опасности. [5]

Но целесообразнее рассмотреть вопрос о возможности дополнения ст. 108 УК РФ, которая предусматривает ответственность за убийство при превышении необходимой обороны, примечанием, которым бы исключалось уголовное преследование за превышение пределов необходимой обороны при совершении преступником посягательства, за которое бы он нес ответственность в рамках ст. 131 или ст. 132 УК РФ.

По мнению Кочетова Р. М. необходимо изложить примечание в следующей редакции: «К преступлениям, предусмотренным настоящей статьей, не относится причинение смерти лицу во время совершения им покушения на преступные деяния, предусмотренные статьями 131 и 132 УК РФ» [3, с. 26]

Именно данное дополнение статьи существенно сократит число несправедливо осужденных лиц, пострадавших от чужого посягательства. При этом невозможно отобрать у суда обязанность принимать во внимание такие обстоятельства, как события, предшествующие случившемуся, время и место совершения деяния, обстановку и личности сторон.

Самооборона – выбор между тюрьмой и моргом

Беспощадная правоохранительная машина неожиданно повернулась лицом к обществу, оправдав человека, который с оружием в руках защищал свою семью от непрошеных гостей

Оправдан и еще раз оправдан

Житель Челябинской области Александр Григорьев, убивший четырех из пяти напавших на его дом преступников, остался чист перед законом. И этот случай действительно беспрецедентный – учитывая аналогичные дела, большинство из которых заканчивались обвинительными приговорами для главных героев. В нашем случае подследственному вообще грозило наказание вплоть до пожизненного.

Однако, спустя два года экспертиз (по словам адвоката Алексея Пешкова, за все время расследования было проведено огромное количество экспертиз –только в первые три месяца их было назначено 50, а потом цифра и вовсе достигла 100), апелляций, возвращений дела на доследование Следственные органы прекратилинашумевшее уголовное дело в отношении южноуральца Александра Григорьева, расстрелявшего из охотничьего ружья пятерых напавших на его дом. Нечасто, но и раньше у нас оправдывали тех, кто защищаясь убивал нападавшего – но впервые в истории России признали необходимой самообороной массовое убийство.

Трагедия произошла в ночь с 1 на 2 января 2016-го. В дом семьи Григорьевых в селе Миасское Челябинской области вломились пятеро – четверо мужчин и одна женщина. Все пьяные, все на взводе. Бить стали сразу – получив удар, хозяин дома Александр Григорьев на некоторое время отключился. Незваные гости что-то кричали, грозились убить всех – у одного в руке был нож. Они ударили и жену Александра, Татьяну. Девятилетняя дочь Григорьевых в ужасе забилась за диван.

Когда Александр очнулся, сумел добраться до сейфа, где находилось охотничье ружье. Первым ему навстречу выбежал вооружённый ножом мужчина, который кричал, что сейчас его убьёт. Александр выстрелил, незнакомец упал.

Открыв входную дверь и выскочив на улицу, Григорьев увидел, что его брата избивает толпа, которая после окрика Александра двинулась уже на него.

Стрелял Григорьев в темноту, практически не целясь, в силуэты. Несколько выстрелов, пять из которых попали в цели. Четверо нападавших, включая женщину, скончались на месте. Пятого с огнестрельным ранением госпитализировали в больницу. Осознав, что произошло, стрелок сам пришёл к соседям и попросил вызвать полицию.

Следствие выяснило, что напавшие из соседнего села – Курейное. Пришли они, якобы по звонку гостившей у Григорьевых дальней родственницы, которая позвонила мужу с чужого телефона и тем самым навлекла на себя его ревность. Тот собрал толпу и двинулся к дому Григорьевых. Массовый визит незваных гостей закончился трагедией…

После случившегося Александра Григорьева поместили в следственный изолятор. Но буквально через несколько дней выпустили под подписку о невыезде. Большой резонанс в средствах массовой информации сделал свое дело. За «миасского стрелка» неожиданно вступился глава СК РФ Александр Бастрыкин. Он заявил, что в силу обстоятельств меру пресечения Григорьеву можно избрать не такую строгую.Тем более, Александр и сам пострадал. Он, его жена и брат получили сотрясение мозга – им пришлось лечь в больницу.

Наверняка, заступничество главы СК не было случайным. Во-первых, история получила большую огласку и широкий общественный резонанс. За Григорьева вступились не только жители села Миасское, но и многие россияне из других регионов – даже была составлена и подписана многотысячная интернет-петиция в его защиту.

Во-вторых, как это не звучит наивно, не так много оставалось до президентских выборов – и снять социальную напряженность в отдельно взятом регионе господину Бастрыкину вполне могли порекомендовать сверху.

Как бы то ни было, но позже Следственный комитет объявит, что попавшая под горячую руку Григорьева пьяная компания буквально терроризировала жителей окрестных населённых пунктов. Некоторые были судимы – никто не работал, зато любил весело жить. Драки, пьянки, дебоши – это то, что было отмечено у каждого из них в характеристике. Включая единственную среди погибших даму…

В итоге Следственный комитет даже до суда дело не довел, констатировав, что превышения размера необходимой самообороны в действия Александра не было.

«События в селе Миасское вызвали широкий общественный резонанс, комментируя личность нападавших, односельчане указывали на то, что они вели асоциальный образ жизни, ранее были судимы за совершение преступлений, неоднократно привлекались к административной ответственности … и в роковой день воспользовались надуманным поводом, чтобы избить хозяина дома и его гостей», –пояснит позицию своего ведомства старший помощник руководителя следственного управления СКР региона Владимир Шишков.

То, что обошлось без суда – вообще революция. Обычно даже когда все, включая прокуроров и судей, мысленно симпатизировали «самооборонцу», тот все равно получал по инерции хотя бы «условку».

Вроде хеппи-энд. Однако, вопросы в этой истории все равно остались. Почему, если погибшие не один год терроризировали округу, никто не пресек их действия раньше? Или, как в случае с семьей Цапков на Кубани, нужно было подождать, пока не грянет беда?

Следственный комитет в нашей истории вроде как молодец. С другой стороны общество уже привыкло к тому, что ведомство Александра Бастрыкина – это взрощенная им гигантская «гидра», которая бездушно перемалывает людские судьбы, ставя себе галочки и палочки. Что помешало перемолоть и Григорьева? Неужели резонанс и предстоящие выборы Президента сбили победную поступь «комитетчиков», а не вовсе честное исполнение закона?

Защищаясь, становишься убийцей?

Жизнь показывает, что не всем так везет, как Александру Григорьеву. Например, дальнобойщика из города МиассЧелябинской области Александра Захароваосудили на девять лет. В 2015-м он отходил резиновым шлангом пьяного вора, залезшего в его фургон и отпустил. А тот умер спустя 5 дней, в течение которых его многие видели живым и здоровым. А экспертиза показала, что смерть наступила спустя сутки после избиения. То есть, кто-то еще его побил? Но суд доводы в расчет не взял – приговор для Захарова оказался обвинительным. Понятно, что его было посадить проще чем искать реального виновного. А может быть тот самый виновный и вовсе был в погонах.

В 2003 годужительница Москвы Александра Иванникова остановила частный автомобиль, за рулем которого находился Сергей Багдасарян, который попытался изнасиловать пассажирку. Обвиняемая оказала сопротивление и ударила его ножом в ногу, в результате чего случайно попала в бедренную артерию. Водитель погиб от потери крови.

Действия Иванниковой следствие квалифицировало как умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (статья 111 Уголовного кодекса РФ). В ходе расследования прокуратура переквалифицировала действия обвиняемой на статью 107 УК РФ – убийство, совершенное в состоянии аффекта.

2 июня 2005 года Люблинский суд столицы признал Иванникову виновной по части 1 статьи 107 Уголовного кодекса РФ (убийство, совершенное в состоянии аффекта). Женщину приговорили к двум годам условно и присудили выплачивать отцу погибшего компенсацию.

Однако, осужденная с приговором не согласилась и с помощью защиты добилась того, чтобы Мосгорсуд отменил обвинительный приговори отправил дело на новое рассмотрение. В ходе повторного рассмотрения дела в Люблинском суде столицы прокурор отказался от обвинения и просил прекратить дело, поскольку, по его мнению, Иванникова находилась в состоянии необходимой обороны. 25 ноября 2005 года Люблинский суд прекратил уголовное преследованиемосквички Александры Иванниковой. На то, чтобы доказать свою невиновность, у женщины ушло два года жизни.

А в Новосибирске суд даже не принял во внимание тот факт, что отец двоих детей защищал свое жилище от нападения наркомана – и за его гибель отправил мужчину в колонию строгого режима на 7 лет.

История произошла в сентябре 2014 года. Местом действия стал третий этаж в хрущевке, недалеко от центра Новосибирска. В роковой вечер в квартире семьи Ганчаров были дочки и их отец, который дремал на диване, отдыхая перед работой, когда кто-то постучался в дверь.

Открыла старшая 12-летняя дочка и тут же страшно закричала. Отец Виктор бросился в коридор и увидел покачивающегося незнакомца, уже находившегося в квартире.

Глава семьи вытолкнул его на площадку и в завязавшейся потасовке ударил ногой в живот. Тот упал и забился в судорогах. Виктор сам вызвал «скорую» и полицию. Медики пытались реанимировать пострадавшего – но тщетно.

Приехавшие опера личность погибшего установили быстро – 30-летний Артем Галкин, местный «торчок» судимый-пересудимый. Все склонялись к версии, что помер он от своего образа жизни, а не минутного конфликта с отцом двоих детей.

Но позже у сыщиков родилась другая мысль: наркомана Ганчар избил «из-за неприязненных отношений». Особенно помогло этой версии заключение судмедэкспертов, согласно которому наркоман умер не от передозировки, а от разрыва печени.

Версию того, что Ганчар защищал своих детей, отмела прокуратура, зацепившись за то, что обвиняемый вытолкал названого гостя из жилища и захлопнул за собой дверь. То есть, дети уже находились вне опасности – и якобы невменяемого наркомана можно было просто пожурить и отпустить с миром.

Понимаете, о чем речь? В минутной схватке со злодеем главе семьи нужно было успеть подумать не о том, как оградить дочек от опасности – а о том, что если он оставит дверь открытой, то он защищал, а если захлопнул – подписал себе приговор. На основании этой закрытой двери Виктор Ганчар и схлопотал 7 лет за «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего».

А вот другой случай, где одинокий старик дал отпор грабителю, убил того, и сел на 4,5 года. 7 апреля 2011 года в Аниве Сахалинской области грабитель через окно проник в дом 70-летнего Александра Тарасова. 30-летний мужчина разбудил пенсионера, начал избивать его клюкой и требовал отдать полученную пенсию. Пожилой мужчина, защищаясь от ударов, схватил попавшийся под руку кухонный нож и ударил нападавшего. Попал в область сердца. Грабитель скончался.

Пенсионера признали виновным в умышленном убийстве и дали 4,5 года колонии. Спустя год суд полностью оправдал Тарасова, но за два месяца, проведенных в СИЗО, тот полностью лишился слуха.

«Подводные камни» самообороны

«Превышение обороны – штука очень тонкая, – говорит адвокат по уголовным делам Александр Лазарев. – Например, злоумышленник уже обезоружен и лежит на земле. А тот, на кого он напал, по инерции продолжает его избивать. Это уже превышение. Если нападавший стрелял в вас и не попал, а вы его убили в ответ, значит, предел обороны превысили вы. Важны показания свидетелей, и кропотливая работа следствия. А часто получается, что или доказательств нет, или их просто не хотят собирать, тогда вся надежда на общественный резонанс.

Читайте так же:  Обращение в суд. Как самому подать иск в суд

Это подтверждает и лидер движения «Право на оружие» Мария Бутина. По ее мнению, то, что в человеке, который, защищаясь, убил нападавшего, изначально видят преступника – это отголоски советской системы, где действовал принцип: «Труп есть – кто-то должен сесть». Чуть ли не единственный шанс для человека, законно применившего оружие сегодня, – это обращение во все возможные общественные организации и СМИ.

Правила необходимой самообороны люди представляют весьма расплывчато. Согласно общей формуле, нанесенный вред должен соответствовать характеру и степени грозившего вреда. Но как оценить его в доли секунды в экстремальной ситуации?

В России общественниками была разработана инициатива «Мой дом – моя крепость», которая довольно быстро набралана сайте «Российская общественная инициатива» необходимые сто тысяч голосов, прошла необходимые проверки, федеральные комиссии, попала в правительство и… Никаких подвижек нет.

А ведь концепция «Мой дом – моя крепость», по мнению Марии Бутиной – это первый шаг в сторону защиты своего жилища и семьи. Она предполагает, что если кто-то вторгается в ваш дом, вы имеете право сразу применить оружие.

Суть этого закона проста – человек может защищать свой дом всеми возможными силами и средствами. То есть, тот, кто пришел на чужую территорию без спроса, может получить пулю в лоб. Без лишних вопросов и опасения хозяев попасть под раздачу правоохранительной системы.

У нас же, по мнениюавтора законопроекта сенатора Антона Белякова, «в случае причинения вреда здоровью нападающего правоохранительные органы изначально начинают трактовать действия оборонявшегося лица как преступление».

Депутат предлагает внести поправки в ст. 37 Уголовного кодекса РФ, согласно которым будет исключен «преступный характер» самообороны – включая те случаи, когда человек защищает не себя, а других людей – семью или вообще посторонних граждан, которые сами этого сделать не в состоянии.

Но пока наши суды продолжают выносить по подобным делам обвинительные приговоры. Только в 2016 году за превышение пределов самообороны было осуждено 854 человека. Из них 286 за убийство при превышении необходимой самообороны.

И все потому, что в России человек имеет лишь формальное право себя защищать. Десятки, сотни зацепок есть у следствия и суда, чтобы обвинить человека если не в убийстве, то, как минимум, в превышении пределов самообороны. Грабитель кинулся на хозяина с ножом – а тот в ответ из ружья ему закатил. Все – готовая статья против хозяина, ибо, против ножа преступника он мог обороняться только ножом.

Новая редакция 37-й статьи УК стала «палкой о двух концах». С одной стороны она расширила права обороняющегося, с другой следователи почти перестали возбуждаться дела о превышении пределов необходимой обороны – особенно при наличии трупа нападавшего. Чаще всего дело сразу возбуждается по «убойной сто пятой» – а дальше уже как карта ляжет.

Несколько лет назад Верховный суд попытался прекратить эту практику – однако, воз и ныне там. «Самооборонные» дела изначально продолжают квалифицироваться по обвинительным статьям. И даже там, где признается необходимая оборона, люди получают небольшие или условные, но все-таки сроки заключения. И со статистикой у силовиков все в порядке – и бедолагу не сильно наказали. Просто служебная практика сложилась так, что если дело возбуждено — оно должно быть доведено до суда.

В истории с Александром Григорьевым система дала сбой. Правда, скорее, в силу обстоятельств (общественный резонанс, политика и т.д.) – а не справедливости ради. Ведь в ином случае посадить лет на двадцать убийцу четырех человек силовикам было бы за счастье. И явили бы его обществу не как защитника семьи – а как монстра. И сроду бы никто не узнал, как шайка отморозков не дает житья селянам…

Поэтому пока нет правильных человечных законов, главная защита для обвиняемого при самообороне – общественный резонанс. Большинство подобных историй закончились тем же хеппи-эндом для обвиняемого лишь благодаря резонансу.

Вспомните дело Саркисяна – тульского фермера, к которому в апреле 2012 года в дом вломились четверо преступников – и он, защищая своих детей, схватил нож и пошел на преступников один. И уголовное дело было возбуждено против него – по статье «Убийство», да еще при отягчающих обстоятельствах. Потому что троих нападавших Саркисян убил и одного ранил.

А то, что бандиты вчетвером напали на него и его семью – женщин и детей, это для следователя ни на минуту не стало поводом рассматривать дело под другим углом. Но когда об этой истории узнала вся страна и тысячи людей выступили в защиту главы семейства, Саркисян из «убийцы» превратился в потерпевшего.

Однако, до сих в судах – огромное количество случаев, когда на скамье подсудимых не преступники, а наоборот – жертвы. Почему? Нет четких критериев самообороны. И у нас считается, что человек должен сто раз подумать, прежде чем нанести упреждающий удар. Поэтомужертва нападения всегда должна выбирать между смертью злодея или тюремным сроком для себя.

Понятное дело, у закона о расширении прав в сфере самообороны – немало противников. Ведь подобные преступления для палочной правоохранительной системы – настоящая находка. Есть преступник, есть пострадавший, есть признание – ни искать никого, ни доказывать ничего не требуется. А что еще нужно для палочной системы, ярким представителем которой является как раз нынешний Следственный комитет?

Тем более, в таких случаях следователь сразу возбуждает уголовное дело против конкретного лица – хотя правильней, по мнению председателя общественной организации «Гражданская безопасность» Сергея Гринина, сначала возбуждать дело по факту смерти. И уж потом искать доказательства вины или не вины того, кто, защищаясь, убил. Но ведь это надо искать. А зачем, если перед следаком чистосердечное признание – да, убил, признаю? А еще у следака в голове план, премия и новые звездочки к погонам, если количество раскрытых преступлений будет соответствовать амбициям начальства.

Так что, пока депутаты и судьи будут думать над самообороной, с каждым может случиться история, подобная той, что произошла в селе Миасское. Гражданин, готовый защищаться от бандитов, должен быть готов защищаться и от правоохранительной машины – ведь люди в форме и мантии будут точно не на его стороне.

P.S. В последнее время много писалось и говорилось том, что ушедший в отпуск глава СК РФ Александр Бастрыкин из него уже не вернется. И в этом, наверное, была логика – все последние годы его ведомство все больше деградировало, вызывая к себе, как к представителю государственной власти, страх и отвращение простых людей. Однако, несмотря на прогнозы и версии о будущем ведомства, его руководитель снова у руля и уже проводит рабочие встречи, и сам Следственный комитет работает в прежнем режиме.

Пожалуй, это плохой сигнал. Выходит, поговорили о том, как все в СК неправильно и античеловечно – на том дискуссия и завершилась. А значит, дальше может быть только хуже — стоит ждать новых высосанных из пальца уголовных дел, прежней погони за планом и званиями. И в этой погоне, дела до судьбы конкретного человека, чаще всего, опять никому не будет.

Дело сестер Хачатурян или дело всей России: можно ли защитить себя и не сесть в тюрьму

27 июня 2019 года около 19:30 вечера из окон многоквартирного дома на Алтуфьевском шоссе послышались крики. Местные жители поначалу не заподозрили ничего неладного: к разборкам в этой квартире привыкли. «Там орали всю жизнь — видать, шло воспитание», — рассказывала « Новой газете » соседка с пятого этажа по имени Светлана. Спустя некоторое время в межквартирном холле нашли тело 57-летнего Михаила Хачатуряна с множественными колото-резаными ранами. В убийстве признались три его дочери — Крестина, Ангелина и Мария, которым на тот момент было 19, 18 и 17 лет соответственно.

На допросах девушки рассказали, что последние несколько лет отец жестоко издевался над ними, а также подвергал их физическому и сексуальному насилию. Свидетели и знакомые семьи подтверждают, что Хачатурян обращался с дочерьми как с прислугой, избивал, фактически держал их взаперти, а в последний год они и вовсе перестали ходить в школу. Со слов соседей известно, что мужчина вел себя агрессивно и по отношению к окружающим: например, на просьбу переставить машину мужчина наставил пистолет прямо в голову соседке и сказал, чтобы она «никогда больше ему не указывала, как парковать машину». СМИ также сообщали, что он лечился в психоневрологическом диспансере.

В 2015 году Хачатурян вслед за старшим сыном выгнал из дома свою супругу, Аурелию Дундук. В разговоре с «Новой газетой» женщина утверждала: он объяснил это тем, что она перестала справляться со своими «обязанностями жены». Примерно тогда же Хачатурян начал домогаться своих дочерей.

Факт сексуального насилия в отношении сестер подтвердила экспертиза , а следствие признало, что действия сестер были спровоцированы «противоправными насильственными действиями со стороны отца». Несмотря на это, сестрам Хачатурян предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 105 УК РФ «Убийство группой лиц по предварительному сговору», которая предусматривает лишение свободы на срок от 8 до 20 лет либо пожизненное заключение.

Необходимая самооборона: прецеденты

Уголовный кодекс предусматривает понятие «необходимая оборона». Это «причинение вреда посягающему лицу при защите личности и прав обороняющегося или других лиц если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Вроде бы все ясно: если на тебя нападают, а ты защищаешься, ты не должен отвечать за ущерб, который ты при этом нанес нападающему. Но когда доходит до дела, правоохранители не спешат применять эту норму. В результате, спасая свою жизнь, человек часто теряет свободу.

Вот несколько подобных дел, вызвавших в последние годы общественный резонанс:

2003 год, дело Александры Иванниковой

30-летняя Александра Иванникова, сопротивляясь, ранила ножом водителя, который завез ее в темный двор и попытался изнасиловать. Девушка попала в бедренную артерию, и в результате нападавший скончался. Как объяснила в суде сама Иванникова, она постоянно носила с собой нож после того, как в 16 лет ее изнасиловали. Изначально действия женщины квалифицировали «как умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего» (ст. 111 УК РФ), затем прокуратура переквалифицировала дело на «убийство, совершенное в состоянии аффекта» (ст. 107 УК РФ) — так суд первой инстанции приговорил Иванникову к двум годам условно и взысканию моральной и материальной компенсации в пользу родственников убитого.

Приговор не устроил ни Иванникову, ни родственников погибшего и был обжалован. В результате общественного резонанса дело было направлено на новое рассмотрение, а впоследствии прекращено — прокурор полностью отказался от обвинения и просил прекратить дело, поскольку, по его мнению, Иванникова находилась в состоянии необходимой обороны. Иванникова была полностью оправдана.

2004 год, дело Михаила Моисеева

19-летний студент ветеринарной академии Михаил Моисеев, отбиваясь от находившейся в его квартире пьяной компании, приглашенной его отчимом, застрелил из ружья одного из нападавших. Отчим был неоднократно судим за изнасилование, грабеж и разбой. Он устраивал попойки, приводил домой своих бывших сокамерников, избивал жену, из-за чего женщине с сыном часто приходилось оставаться у знакомых. Дело Михаила поначалу квалифицировали по статье «убийство» (ст. 105 УК РФ), а в суде переквалифицировали на «убийство, совершенное при превышении пределов самообороны» (ст. 108 УК РФ). В итоге Моисеева осудили на срок 1,5 года лишения свободы, который был отбыт к моменту вынесения приговора, и освободили в зале суда.

2012 год, дело Александры Лотковой

20-летняя Александра Лоткова ранила из травматического пистолета двоих молодых людей, которые ввязались в драку с ее друзьями на станции метро «Цветной бульвар». Находившийся в вестибюле станции полицейский не вмешался в ход событий, за что позднее был уволен. Отец Лотковой объяснял, что она купила пистолет из-за того, что в их районе часто случались нападения на людей: саму девушку в возрасте 17 лет ограбили на улице, а друга отца убила пьяная компания. Пистолет хранился, как положено, в сейфе, и с собой Лоткова его брала, только когда знала, что будет поздно возвращаться домой.

Читайте так же:  Актуальные проблемы уголовно-правовой характеристики современного хулиганства и изменения в законодательстве. Статья телефонное хулиганство ук рф

Случай вызвал широкий резонанс, мнения разделились: одни считали, что студентка сделала все правильно, другие утверждали, что начали драку, наоборот, друзья Лотковой. Установить обстоятельства случившегося по видеозаписи с камеры наблюдения в метро не удалось, поскольку начало конфликта не было запечатлено.

В результате Лоткова была приговорена к трем годам лишения свободы по статье «тяжкий вред здоровью» (ст. 111 УК РФ), в ходе обжалования приговора он не был изменен, а Лоткова вышла по УДО после двух лет лишения свободы (под домашним арестом, в СИЗО и женской колонии).

2014 год, дело Натальи Туниковой

43-летняя Наталья Туникова, защищаясь, ранила ножом мужа, который ее регулярно избивал. Следствие сразу заняло позицию против Туниковой, отказываясь допрашивать свидетелей, которые могли бы подтвердить факт постоянных избиений со стороны мужа. Отказано было и в назначении судебной экспертизы, несмотря на то, что побои на теле женщины были видны невооруженным взглядом. Добиться проведения экспертизы защите удалось только через мировой суд, и то не с первой попытки. Экспертиза подтвердила, что муж бил Туникову, но даже при наличии этих результатов следствие все равно направило дело в суд с квалификацией «причинение тяжкого вреда здоровью» (ст. 111 УК РФ), по которой предусмотрено до десяти лет тюрьмы.

В ходе процесса судья не поддержал следствие и изменил квалификацию на «причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны» (ст. 114 УК РФ), приговорил Наталью к шести месяцам исправительных работ и сразу применил к ней амнистию в честь 70-летия Победы.

2017 год, дело Галины Каторовой

39-летняя Галина Каторова убила ножом регулярно избивавшего ее мужа, когда он пытался задушить ее веревкой от нательного крестика на глазах у их соседа. Как позднее рассказала Галина, муж избил ее первый раз накануне свадьбы, она несколько раз уходила от него, но каждый раз он вымаливал прощение и возвращал ее. По словам очевидцев, когда медики констатировали смерть мужа, у Галины случилась истерика — она не давала накрывать тело, целовала и гладила его, умоляла помочь. Проведенная в рамках суда первой инстанции психологическая экспертиза установила, что состояние аффекта исключено, поскольку ситуация побоев была привычна для подсудимой, поэтому она должна была адаптироваться и не реагировать агрессивно.

В первой инстанции Каторова была осуждена по ст. «убийство» (ст. 105 УК РФ) к трем годам лишения свободы, прокуратура просила для нее семь лет заключения. Суд второй инстанции прислушался к доводам защиты и признал действия Галины Каторовой допустимой самообороной. Проведя в СИЗО год и два месяца, женщина вернулась домой к дочери.

2019 год, дело Дарьи Агений

19-летняя москвичка Дарья Агений ранила ножом для заточки карандашей жителя Туапсе, который пытался изнасиловать ее на улице. Девушка не стала подавать заявление в полицию, так как не получила серьезных травм. Через месяц девушку задержали и предъявили обвинение по статье «тяжкий вред здоровью» (ст. 111 УК РФ), предусматривающей до десяти лет лишения свободы. Заявление на Дарью подал сам потерпевший и указал в нем, что «читал ей стихи под луной, а она набросилась на него с ножом».

Девушка запустила в соцсетях кампанию #самаНЕвиновата — любой желающий может сфотографироваться с хештегом #самаНЕвиновата на теле и рассказать личную историю, связанную с насилием. Акция направлена на привлечение внимания к вопросу самообороны при изнасиловании.

Дело все еще находится на стадии следствия в Следственном комитете. Как сама девушка рассказала «Медузе», его уже несколько раз отдавали в прокуратуру, но там были несогласны с предъявляемой статьей (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) и возвращали дело обратно.

A post shared by Дарья Агений (@ageniydarya) on Jun 17, 2019 at 5:56am PDT

В большинстве резонансных дел, связанных с самообороной, женщина защищается от мужчины. Всегда ли это так?

На самом деле среди осужденных за «убийство при превышении допустимых пределов самообороны» мужчин в полтора раза больше , чем женщин, — так что защищаются и те, и другие.

Исследование судебных дел за 2016?2019 годы показало, что в 83% случаев осужденные женщины защищались от своих партнеров; в 8% случаев — от близких родственников и членов семьи; от знакомых и посторонних людей — в 4 и 5% соответственно. У мужчин дела связаны с нападением знакомых (67% случаев); от своих партнерш или сожительниц защищались только 3%.

Исследование «Медиазоны» и данные правозащитников свидетельствуют о том, что 80% всех женщин, осужденных по статье «убийство» в 2016—2019 годах, защищались от домашних тиранов. То есть их действия могли бы расцениваться как самооборона. Но приговоров по статье «убийство» женщинам за указанный период было вынесено более двух с половиной тысяч, а по статье «превышение самообороны» — менее шестисот.

«Я не помню случаев, когда дело изначально бы квалифицировали как самооборону, — говорит адвокат Алексей Паршин, соавтор проекта федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия», который в настоящее время защищает Ангелину Хачатурян. — Всегда сначала квалифицируют по самому тяжкому из возможных вариантов. Затем уже, если удается доказать, что была самооборона или превышение самообороны, или деяние в состоянии аффекта, тогда уже идет переквалификация».

Он объясняет это тем, что и судьи хотят «перестраховаться»: «Если прекратить уголовное дело на стадии следствия, то тут уже следователь попадает под пристальное внимание руководства — а почему он это сделал, не было ли там взятки? Поэтому ему проще оставить самую тяжелую квалификацию и получить какую-то награду, премию, звание за раскрытие преступления. То же самое у судей, для них оправдательный приговор — это своего рода ЧП. Такой приговор будут очень внимательно рассматривать и изучать, с чем связано такое решение. Есть судьи, которые за всю свою жизнь не вынесли ни одного оправдательного приговора».

Ситуация становится лучше или хуже?

7 февраля 2017 года президент РФ Владимир Путин подписал закон о декриминализации побоев в семье. До подписания этого документа за побои «в отношении близких лиц» можно было привлекать к уголовной ответственности. Теперь, если нарушение совершено впервые, оно переводится в разряд административных правонарушений и наказывается штрафом 30 тысяч рублей, ­арестом на 15 су­ток или исправительными работами.

По мнению адвоката Мари Давтян, более десяти лет занимающейся темой защиты женщин от насилия, это «такой публичный акт отказа от защиты потерпевших со стороны государства». «Только ленивый не пошутил на тему, что теперь у нас в семье можно бить. Если раньше в рамках уголовного дела они были обязаны хотя бы проверку проводить, сейчас они могут в рамках административного дела вообще ничего не делать и им за это ничего не будет», — комментирует она.

По данным Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, который возглавляет Давтян, число обращений за последние два года выросло в полтора раза: с 900 в 2016 году до 1200 в 2019-м. «Тут работают два фактора — во?первых, стали больше говорить о домашнем насилии — и потерпевшие стали больше обращаться. Второй фактор: полиция перестала реагировать на такие обращения — административки просто не возбуждают. Это лишняя писанина, а никаких премий и бонусов за это не будет. А если ее не заводить, то и взысканий не предусмотрено. Ну так и зачем напрягаться?»

Давтян отмечает, что несмотря на «серьезнейший откат в сторону от защиты прав потерпевших», общество стало более серьезно относиться к проблеме. «Если 10 лет назад общество склонно было считать проблемы домашнего насилия чем-то маргинальным, что происходит только в семьях алкоголиков, то сейчас я вижу, как люди стали разбираться, сопереживать пострадавшим. Большое внимание теме уделяют СМИ: сегодня журналисты стараются разобраться в проблеме и помогают вынести ее на новый уровень обсуждения».

По словам Давтян, агрессоры восприняли закон о декриминализации как «теперь все можно». «Женщины, которые к нам обращаются, не раз говорили, что после декриминализации, «он мне сказал, что теперь может делать со мной что угодно и ему за это ничего не будет», — комментирует юрист.

Алексей Паршин также считает, что общество созрело для того, чтобы менять и законодательство, и правоприменение по самообороне в лучшую сторону, но государственная машина не торопится это делать: «В 2012 году было принято хорошее Постановление Пленума ВС по необходимой обороне , но его применение и исполнение хромает. Судьи все равно идут по накатанной, и в этом плане ничего не изменилось с советских времен, когда монополия на необходимую оборону принадлежала государству. Сейчас продолжается тот же обвинительный уклон».

Как можно изменить ситуацию?

Ответ на этот вопрос так же банален, как и труднореализуем: менять законодательство и правоприменительную практику в сторону отказа от обвинительного уклона, обеспечения защиты жертвам насилия, более аккуратного и добросовестного изучения всех обстоятельств каждого дела.

«В первую очередь, чтобы квалифицировать такие дела как необходимую самооборону, нужна соответствующая подготовка правоприменителей — полицейских, следователей, судей, органов опеки, органов комиссии по делам несовершеннолетних, то есть всех специалистов, которые занимаются этой темой. Кроме того, было бы неплохо наладить межведомственное взаимодействие, потому что все можно остановить на стадии первого звонка, а не как сейчас принято — «когда убьют, тогда и приходите». Женщине приходится защищаться самой, как получится. Если бы у нас были программы защиты пострадавших, число таких случаев сократилось бы очень сильно», — считает Мари Давтян.

Что делать, если пришлось применить самооборону?

  1. Не устраивайте никаких инсценировок — не пытайтесь что-то замыть, убрать, скрыть или, наоборот, нанести себе какие-то травмы. «Если это вскроется, это будет трактоваться однозначно против вас. Также при самообороне нежелательно использовать предметы, заготовленные заранее, например нож. Это тоже может быть истолковано против вас. Если вы возьмете что-то на месте, например палку или камень, это будет гораздо эффективнее с точки зрения юридической защиты», — говорит Алексей Паршин.
  2. Соберитесь и подумайте, какие доказательства можно собрать. Может быть, были очевидцы или вокруг есть камеры. Полезно также позвонить кому-то и рассказать, что произошло, в суде этот человек сможет выступить свидетелем. Полезно собрать информацию о местности: если там часто происходят случаи насилия, как, например, в печально известном Битцевском парке, то это может помочь доказать правомерность ваших действий.
  3. Не верьте следователям и оперативникам и не следуйте их советам или просьбам. «Если женщина, обороняясь, зарезала мужа ножом, к ней приезжает следователь и говорит: «Ну, ты же его убила?» Она пишет: «Ну да, я его убила». Никогда почти женщины в этих случаях не сопротивляются. Они не понимают разницу в квалификации, например, превышения пределов необходимой обороны и убийства. Им, естественно, это никто не объясняет, и они просто пишут явку с повинной о том, что они убили, и идут по статье «убийство», — говорит Мари Давтян. Если у вас пока нет защитника, а сами вы не уверены, как следует поступить, воспользуйтесь 51-й статьей Конституции и отказывайтесь от дачи показаний против себя и любых объяснений.
  4. Банально, но: ищите хорошего адвоката. На 90% исход дела зависит от того, насколько грамотно и в ваших интересах будет построена ваша защита. К сожалению, при нынешнем состоянии правосудия гарантировать справедливый исход дела не сможет даже участие самого сильного защитника, но тем важнее сделать все, чтобы защита была максимально эффективной.
  5. Не соглашайтесь на сделки и не бойтесь огласки. Все эксперты сходятся во мнении, что предложения закончить дело «побыстрее и по-тихому» заканчиваются совсем не тем, что обещали. А вот привлечение к случаю общественного внимания, наоборот, заставляет суд рассматривать дело тщательнее, поэтому шансы на благоприятный исход возрастают.

admin