Уголовный кодекс рб статья 317 часть 2. Уголовный кодекс рб статья 317 часть 2

Содержание:

1575. Уголовно-правовой анализ преступления по ст.317-1 УК РБ

Готовые курсовые работы.

» data-medium-file=»https://diplom.hav.by/wp-content/uploads/2016/03/kursovye-besplatno.jpg» data-large-file=»https://diplom.hav.by/wp-content/uploads/2016/03/kursovye-besplatno.jpg» /> Уголовно-правовой анализ преступления, предусмотренного ст.317-1 Уголовного кодекса Республики Беларусь(управление транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления транспортным средством такому лицу либо отказ от прохождения проверки (освидетельствования)).

Готовая курсовая работа по Уголовному праву. Объем работы: 36 стр.; Год: 2016; Страна: Республика Беларусь. Получить эту работу сейчас.

Оглавление
Введение…4
Глава 1 Объективные и субъективные признаки управления транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передачи управления транспортным средством такому лицу либо отказа от прохождения проверки (освидетельствования).. 6
1.1 Объективные признаки состава преступления, предусмотренного ст.3171 УК Беларуси… …6
1.2 Субъективные признаки состава преступления, предусмотренного ст.3171 УК Беларуси.. .12
Глава 2 Особенности квалификации и назначения наказания по ст.3171 УК Беларуси…… 16
2.1 Особенности квалификации по ст.3171 УК Беларуси… 16
2.2 Особенности назначения наказания по ст.3171 УК Беларуси…… 21
Заключение………. 25
Решение задачи………….. 27
Анализ нормы…………… 28
Список использованных источников…… 33

ВВЕДЕНИЕ
В соответствии со ст.24 Конституции Республики Беларусь [1] каждый имеет право на жизнь. Государство защищает жизнь человека от любых противоправных посягательств.
Среди предпринимаемых в республике усилий по совершенствованию уровня защиты жизни и здоровья граждан важное место занимают меры, направленные на профилактику дорожно-транспортных происшествий (ДТП) и снижение дорожно- транспортного травматизма. Прежде всего внимание уделяется предупреждению ДТП по вине водителей, находящихся в состоянии алкогольного опьянения либо состоянии, вызванном потреблением наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, токсических или других одурманивающих веществ (в состоянии опьянения) [14, с.31].
Законом Республики Беларусь от 12 июля 2013 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь по вопросам усиления мер ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения», вступившим в силу 24 октября 2013
года (Закон от 12 июля 2013 года), существенным образом изменены условия уголовной ответственности за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения или в состоянии, вызванном потреблением наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, токсических или других одурманивающих веществ, а также за иные нарушения законодательства в области безопасности движения и эксплуатации транспорта. Соответствующие изменения внесены в ст.ст. 317 и 317-1 УК. Что, несомненно, дает результаты.
Актуальность темы курсовой работы предопределена тем, что в современных условиях жизнь и здоровье человека является наивысшей ценностью и государство должно во чтобы то ни стало обеспечить их сохранность, принимая все необходимые меры.
Целью настоящего исследования является комплексный теоретический и практический анализ управления транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передачи управления транспортным средством такому лицу либо отказа от прохождения проверки (освидетельствования).
Реализация поставленной цели обусловила решение следующих взаимосвязанных задач:
— раскрыть понятие преступления, предусмотренного ст.317-1 УК;
— изучить объективные и субъективные признаки состава преступления, предусмотренного ст.3171 УК;
— определить Особенности квалификации по ст.317-1 УК;
— определить особенности назначения наказания по ст.317-1 УК.
Теоретической основой работы послужили труды отечественных и российских авторов, среди которых: Сахарчук А.И., Ахраменка Н. Ф., Барков А. В., Хомич В. М., Колбасин Д., Чигилейчик А. , Василевич. С. Г., Бильдейко, А.А., Головко В.В., Губин А.И. и др.
В процессе исследования были использованы общенаучные методы: системный анализ, сравнительный метод, метод дедукции, а также частные методы исследования: сравнительно-правовой, исторический, логический, социологический, структурный, институциональный и др.
При подготовке курсовой работы использовался нормативно-правовой материал (положения Конституции Республики Беларусь, УК, УПК, иных нормативных правовых актов Республики Беларусь), а также общетеоретическая и специальная литература.
Курсовая работа состоит из следующих структурных частей: введения, основной части (состоящей из двух глав), заключения, списка использованных источников.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Непосредственным объектом управления транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передачи управления транспортным средством такому лицу, запрещенных ст. 317-1 УК, являются общественные отношения, обеспечивающие безопасность дорожного движения или эксплуатации автодорожных транспортных средств. Общественная опасность этих деяний заключается в резком снижении способностей лиц, находящихся в состоянии опьянения, надежно управлять транспортным средством, что зачастую приводит к совершению по их вине ДТП с весьма тяжелыми последствиями. Предметом преступления является транспортное средство, признаки которого определяются в примечании к ст. 317 УК. Объективная сторона преступления выражается в совершении любого из альтернативных деяний, таких как: управление транспортным средством в состоянии опьянения; передача управления транспортным средством лицу, находящемуся в состоянии опьянения; отказ от прохождения в установленном порядке проверки (освидетельствования) на предмет определения состояния опьянения.
Состав рассматриваемого преступления является формальным, поэтому форма вины лица устанавливается только по его отношению к общественно опасному деянию. Анализируемое преступление характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла: виновный сознает, что грубо нарушает правила дорожного движения, управляя транспортным средством в состоянии опьянения, либо передавая управление транспортным средством лицу, находящемуся в таком состоянии, либо отказываясь от прохождения проверки (освидетельствования), повторно в течение года после наложения административного взыскания за такие же нарушения (интеллектуальный момент), и желает этого (волевой момент). Субъект: вменяемое лицо, достигшие ко времени совершения преступления возраста шестнадцати лет, на которого, в течение предыдущего года налагалось административное взыскание за такие же нарушения.
Для привлечения к ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения необходимо доказать, что лицо осознавало факт употребления им психоактивного вещества, понимает и знает, что управлять в состоянии опьянения транспортным средством запрещено, осознает ранее имевший место факт привлечения к административной ответственности с лишением права управления транспортными средствами, и желает совершить такое действие. Кроме того, особое внимание следует уделить проверке законности постановления о привлечении к административной ответственности по ч. 1 ст. 18.16 КоАП.
За совершение преступления, предусмотренного ст.317-1 УК к лицу может быть применено наказание, предусмотренное санкцией статьи. Кроме этого, независимо от права собственности подлежит специальной конфискации транспортное средство, которым управляло лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст. 317-1 УК.

Задача
Денисов поздно вечером охранял свой дачный участок (а именно грядки клубники). Услышав голоса возвращающихся домой молодых людей, выстрелил из ружья вверх с целью попугать их и предотвратить возможное хищение ягод. Огурцов, находившийся во дворе и также охранявший свой огород, услышав выстрел и шум бежавших людей, дважды выстрелил из охотничьего ружья в их направлении. Дробь попала в ноги и грудную клетку Иванова. Судебно-медицинская экспертиза дала заключение, что Иванову было причинено легкое телесное повреждение с кратковременным расстройством здоровья.
Следователь прокуратуры квалифицировал действия Огурцова по ст. 14 и ч. 1 ст. 144 УК Республики Беларусь как покушение на неосторожное причинение смерти, совершенное в результате преступной небрежности, мотивируя тем, что Огурцов не предвидел, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть, что стреляя в сторону бегущих людей, он может причинить смерть.
Соответствует ли закону предъявленное обвинение?
Вариант: Иванову было причинено менее тяжкое телесное повреждение.
Решите вопрос об ответственности Огурцова.

До 15 лет колонии: в России ужесточили наказание за ДТП в нетрезвом виде. А как у нас?

Вчера, 17 июня, Президент России подписал закон об ужесточении уголовной ответственности за ДТП со смертельным исходом, которые были совершены по вине нетрезвых водителей.

Если в результате аварии погибли два и более человека, водитель получит от 8 до 15 лет колонии (сейчас от 4 до 9 лет).

В соответствии с документом, который опубликован на официальном интернет-портале правовой информации РФ, изменения вносятся в ст. 264 УК России.

За причинение тяжкого вреда здоровью водителю будет грозить от 3 до 7 лет лишения свободы (сейчас до 4 лет). В случае смерти одного пострадавшего — от 5 до 12 лет (сейчас от двух до семи лет).

Состояние опьянения будут определять по результатам судебно-медицинской экспертизы. В России, как впрочем и в Беларуси, концентрация алкоголя для признания состояния опьянения должна составлять 0,3 и более промилле.

В Республике Беларусь «Нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств» регулируются статьей 317.

Наказание для нетрезвых водителей, совершивших ДТП со смертельным исходом либо с причинением тяжких телесных повреждений немного иные (см. пункты 4-5 статьи).

Статья 317. Нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств

1. Нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств лицом, управляющим транспортным средством, повлекшее по неосторожности причинение менее тяжкого телесного повреждения, -наказывается штрафом, или лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, или исправительными работами на срок до двух лет, или арестом, или ограничением свободы на срок до двух лет, или лишением свободы на тот же срок.

2. То же деяние, повлекшее по неосторожности смерть человека либо причинение тяжкого телесного повреждения, — наказывается исправительными работами на срок до двух лет, или ограничением свободы на срок до пяти лет, или лишением свободы на тот же срок с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения.

3. Деяние, предусмотренное частью 1 настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц, — наказывается лишением свободы на срок от 3 до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения.

4. Нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств лицом, управляющим транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения или в состоянии, вызванном потреблением наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов, токсических или других одурманивающих веществ, повлекшее по неосторожности смерть человека либо причинение тяжкого телесного повреждения, — наказывается лишением свободы на срок до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

5. Деяние, предусмотренное частью 4 настоящей статьи, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц, — наказывается лишением свободы на срок от 4 до 10 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

По статистике, предоставленной AUTO.TUT.BY Верховным судом, в 2017 году за нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств по ст. 317 УК Беларуси осуждено 588 лиц.

Из них по ч.1 осуждено 50 человек, по ч.2 — 430 человек, по ч.3 — 11 человек, по ч.4 — 95 человек, по ч.5 — 2 человека.

    • 252 осужденных получили наказание в виде ограничения свободы (из них 49 лицам — с направлением в исправительное учреждение, 203 лицам — без направления);
    • 195 осужденным назначено наказание в виде лишения свободы;
    • 72 осужденным — в виде исправительных работ;
    • 19 осужденным — в виде лишения права занимать определенную должность или заниматься определенной деятельностью (при этом к 422 лицам данное уголовное наказание назначено в качестве дополнительного);
    • 17 осужденным назначено уголовное наказание в виде штрафа;
    • 1 осужденному — наказание в виде ареста.
    • 14 водителям исполнения наказания отсрочили, еще 18 — получили условное неприменение наказания. На принудительное лечение от алкоголизма отправили 19 человек.

    «Каждое наказание — индивидуально»

    Как говорит старший прокурор минской прокуратуры Александр Король, при определении наказания суд и гособвинитель индивидуально подходят к каждому делу.

    — Учитывается характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, мотивы и цели, а также личность виновного. Анализируется, какой был причинен вред и его размер, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность.

    Все обстоятельства, отягчающие ответственность, отмечены в семнадцати пунктах 64 статьи УК Беларуси. Однако отягчающее обстоятельство, предусмотренное статьей Особенной части УК в качестве признака преступления, не может учитываться при определении меры ответственности виновного.

    — Например, не может быть признано отягчающим обстоятельством совершение преступления по ч.4 ст. 317 УК — нарушение ПДД или эксплуатации авто водителем, который сел за руль пьяным или после употребления наркотиков, из-за чего человек погиб или получил тяжелые травмы. Все потому, что тот факт, что водитель был пьян, уже отмечен в пункте статьи, — говорит Александр Король. — Вообще, обстоятельства, отягчающие ответственность по 317 статье применяются довольно редко, ведь тут речь идет о причинении смерти или травм по неосторожности.

    В судебной практике Александра Короля такое встречалось лишь однажды: в 2015 году авария с двумя погибшими произошла по вине пьяного водителя, который с места аварии сбежал, к тому же парень ранее привлекался к уголовной ответственности и она еще не была погашена.

    — В этом случае есть отягчающее обстоятельство: совершение преступления лицом, ранее совершившим какое-либо преступление, если не истекли сроки давности либо не погашена или не снята судимость за предшествующее преступление и оставление в опасности. К тому же водитель оставил в опасности травмированных людей — а это статья 159 УК Беларуси.

    Что может смягчить ответственность?

    В то же время Уголовный кодекс предусматривает обстоятельства, смягчающие ответственность обвиняемых: явка с повинной, чистосердечное раскаяние в совершенном преступлении и другие. Кроме того, суд может признать смягчающими ответственность и иные обстоятельства, не указанные в настоящей статье.

    При установлении обстоятельств, смягчающих ответственность (п.п.1,3 и 4 ч.1 ст. 63 УК РБ), и отсутствии отягчающих обстоятельств (ст. 64 УК РБ) срок или размер наказания не может превышать половины максимального срока или размера избранного судом вида основного наказания.

    Мужчинам и женщинам, осуждаемым к лишению свободы за преступления, совершенные по неосторожности, отбывание наказания назначается в исправительных колониях в условиях поселения. Однако в зависимости от обстоятельств дела суд может назначить отбывание срока в исправительных колониях в условиях общего режима.

    Ремонт и проверка форсунок в Гродно
    «КристаллТрансСервис»
    Гродно, Индурское шоссе, 17
    +375 (29) 665-00-72

    Уголовный кодекс рб статья 317 часть 2

    Верховный Суд
    Республики Беларусь

    Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

    220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

    Электронное судопроизводство по экономическим делам

    Банк данных судебных постановлений

    Образцы документов для обращения в суд

    Направить электронное обращение

    Данные судебной статистики за 1- е полугодие 2019 года об осужденных несовершеннолетних

    По данным судебной статистики в первом полугодии 2019 года осуждено за совершение различных преступлений 485 несовершеннолетних (в первом полугодии 2017 года – 558, то есть судимость несовершеннолетних снизилась на 13%). Причем 121 из них совершили преступление, находясь в состоянии алкогольного опьянения (в первом полугодии 2017 года – 138), 10 – в состоянии наркотического (в первом полугодии 2017 года – 24).

    Из них

    За совершение преступлений против мира, безопасности человечества и военные преступления сужден один несовершеннолетний (ст.130 УК).

    За совершение преступлений против жизни и здоровья осуждено 12 несовершеннолетних.

    Из них 3 человека осуждено за совершение преступления, предусмотренного ст.139 УК (убийство). Стоит отметить, что один из них совершил преступление, находясь в состоянии алкогольного опьянения.

    4 человека – за умышленное причинение менее тяжких телесных повреждений (ст.149 УК); 3 человек осуждено за умышленное причинение тяжких телесных повреждений (ст.147 УК); по одному несовершеннолетнему осуждено за истязание (ст.154 УК) и оставление в опасности (ст.159 УК).

    За совершение преступлений против половой неприкосновенности или половой свободы (ст. ст. 166, 167 УК) в первом полугодии 2019 году осуждено 5 несовершеннолетних.

    Одна несовершеннолетняя осуждена за уклонение родителей от содержания детей либо от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся или находившихся на государственном обеспечении (ст.174 УК).

    За совершение преступлений против собственности и порядка осуществления экономической деятельности осуждено 275 несовершеннолетних – то есть большинство из осужденных лиц.

    Из них наибольшее число лиц осуждено за кражу (ст.205 УК) – 200 человек, 23 — за грабеж (ст. 206 УК), 3 – за разбой (ст.207 УК).

    4 несовершеннолетних осуждено за вымогательство (ст.208 УК), 7 – за мошенничество (ст. 209 УК). Двенадцать подростков осуждено за совершение хищения путем использования компьютерной техники (ст.212 УК).

    За совершение угона транспортного средства (ст.214 УК) осуждено 23 несовершеннолетних, за умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст.218 УК) — 3 человека.

    За совершение преступлений против общественной безопасности и здоровья населения осуждено 29 несовершеннолетних.

    Из них 26 несовершеннолетних осуждено за незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ, их прекурсоров и аналогов (ст.328 УК) (на 50,9% меньше по сравнению с первым полугодием 2017 года, в котором по ст.328 УК было осуждено 53 подростка);

    Один несовершеннолетний осужден за нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств (ст.317 УК);

    Один подростков осужден за незаконные действия в отношении огнестрельного оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ (ч.2 ст.295 УК).

    За совершение преступлений против общественного порядка и общественной нравственности осужден 145 несовершеннолетний.

    Из них большинство 134 человек – осуждены за совершение хулиганства (ст.339 УК).

    9 подростков осуждены за изготовление и распространение порнографических материалов или предметов порнографического характера (ст.343УК), один – за осквернение сооружений и порчу имущества (ст.341 УК), один – за изготовление и распространение порнографических материалов или предметов порнографического характера с изображением несовершеннолетнего (ст. 343/1 УК).

    За совершение преступлений против государства и порядка осуществления власти и управления осужден 17 несовершеннолетний.

    Из них большая часть – 10 человек – осуждены за уклонение от отбывания наказания в виде ограничения свободы (ст. 415 УК), один несовершеннолетний осужден за подделку изготовление, использование либо сбыт поддельных документов, штампов, печатей, бланков (ст.380 УК), один подросток осужден за насилие либо угроза применения насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел (ст.364 УК); трое несовершеннолетних осуждены за заведомо ложное показание (ст.401 УК).

    Один несовершеннолетний в категории преступлений против государства и порядка осуществления власти и управления осужден за насилие либо угрозу в отношении должностного лица, выполняющего служебные обязанности, или иного лица, выполняющего общественный долг (ст.366 УК); один — за заведомо ложный донос (ст.400 УК).

    Меры уголовного наказания

    Из 485 осужденных несовершеннолетних 54 лицам назначено наказание в виде лишения свободы (11%), применена отсрочка исполнения наказания к 109 лицам (22%); применено условное неприменение наказания к 43 несовершеннолетним (9%); к 140 лицам применены принудительные меры воспитательного характера (29%), 6 лиц (1%) – без назначения наказания, к 133 лицам (27%) – применены иные меры наказания.

    К вопросу об ограничении круга субъектов оставления в опасности Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

    Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Горбатова Марина Анатольевна,

    Текст научной работы на тему «К вопросу об ограничении круга субъектов оставления в опасности»

    Горбатова Марина Анатольевна — кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права, криминологии

    Южно-Уральский государственный университет (национальный исследовательский университет)

    К вопросу об ограничении круга субъектов оставления в опасности

    Статья 125 УК РФ под оставлением в опасности понимает «заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние». Анализ данной диспозиции позволяет сделать вывод о том, что субъект оставления в опасности является специальным, так как законодатель наделил его дополнительными, наряду с достижением установленного возраста и вменяемостью, признаками: 1) обязанность лица иметь заботу о потерпевшем либо 2) поставление потерпевшего в опасное состояние.

    Следует отметить, что, определяя субъекта первого вида как лицо, обязанное заботиться о потерпевшем, законодатель тем самым ограничил круг субъектов рассматриваемого преступления, так как понятия «забота» и «оказание помощи» тождественными не являются. О заботе чаще всего речь идет в семейных отношениях — между родителями и детьми. Так, согласно статье 38 Конституции РФ, забота о детях, их воспитание — равное право и обязанность родителей (ч. 2), трудоспособные дети, достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных родителях (ч. 3). Данные положения конкретизируются в Семейном кодексе РФ: «родители обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей» (ст. 63), «трудоспособные совершеннолетние дети обязаны содержать своих нетрудоспособных нуждающихся в помощи родителей и заботиться о них» (ст. 87).

    Что касается отношений между иными родственниками (братьями, сестрами и пр.), супругами, то обязанность их взаимной заботы законодательно не закреплена, а значит, привлечь их за оставление в опасности при буквальном толковании статьи 125 УК РФ практически невозможно.

    На самом деле субъектами оставления в опасности могут быть не только лица, обязанные заботиться о потерпевшем в полном смысле этого слова, но и те, кто должен оказывать необходимую помощь людям, находящимся в опасном состоянии, исходя из своей профессии, требований нормативных актов и т. д. Поэтому представляется, что первый вид субъекта оставления в опасности следовало бы определить как лицо, обязанное оказывать помощь потерпевшему, а не заботиться о нем, что конкретнее по содержанию и ближе к сути рассматриваемого преступления.

    Обязанность оказывать любую помощь подопечному может быть возложена на лицо соответствующим договором (например, сиделка). Оказывать помощь своим подопечным, находящимся в опасном для жизни или здоровья состоянии, обязаны учителя, тренеры, телохранители, руководители туристических групп и т. д. Спасатели, пожарные, сотрудники полиции, медицинские работники и др. обязаны оказывать необходимую помощь всем нуждающимся в ней лицам. В то же время при установлении признаков неоказания помощи больному медработники должны нести ответственность по статье 124 УК РФ.

    Что касается второго вида субъекта оставления в опасности, то лицо, поставившее потерпевшего в опасное состояние, обязано оказать ему помощь в любом случае, независимо от того, было ли оно обязано о нем заботиться. При этом предшествующее бездействию поведение субъекта («поставле-ние»), по смыслу закона, должно быть, как минимум, осознанным.

    Очевидно, что степень общественной опасности оставления потерпевшего субъектами первого и второго вида неодинакова, поэтому заслуживает внимания зарубежный опыт, в частности, белорусского законодателя, который дифференцировал уголовную ответственность за оставление в опасности в статье 159 Уголовного кодекса Республики Беларусь. Во второй части статьи предусмотрена ответственность за «заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, заболеванию или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать потерпевшему помощь и был обязан о нем заботиться». Часть третья устанавливает повышенную ответственность за «заведомое оставление в опасности, совершенное лицом, которое само по неосторожности или с косвенным умыслом поставило потерпевшего в опасное для жизни или здоровья состояние»1.

    1 Несомненным достоинством данной нормы следует признать также указание на вину в отношении поставления в опасность, так как это позволяет существенно облегчить решение проблемы отграничения оставления в опасности от других преступлений.

    В том случае, когда субъект поставил потерпевшего в опасное состояние в результате совершения другого преступления, квалификация содеянного значительно усложняется — ответственность может наступать либо только за первое преступление, которое «поглотит» оставление в опасности, либо за их совокупность, либо только по статье 125 УК РФ. Не углубляясь в рассмотрение данного вопроса в связи с тем, что ему уделяется достаточно внимания в научной литературе1, заметим лишь, что его решение будет существенным образом зависеть от содержания вины при поставлении в опасность.

    В судебной практике проблема определения того или иного вида субъекта оставления в опасности чаще всего возникает при неоказании помощи пострадавшим в результате дорожно-транспортного происшествия. В данном случае нормативным закреплением обязанности водителя оказать помощь является требование пункта 2.6 Правил дорожного движения РФ, согласно которому водитель, причастный к дорожно-транспортному происшествию, обязан, в числе прочего, принять меры для оказания первой помощи пострадавшим, вызвать скорую медицинскую помощь; в экстренных случаях отправить пострадавших на попутном, а если это невозможно, доставить на своем транспортном средстве в ближайшую медицинскую организацию2.

    Следует отметить, что причастный к дорожно-транспортному происшествию водитель — это не всегда лицо, виновное в нарушении правил дорожного движения, ведь потерпевший (например, пешеход) может пострадать в результате собственной неосмотрительности, виновных действий третьих лиц или несчастного случая.

    Если потерпевший был оставлен в опасном состоянии, вызванном дорожно-транспортным происшествием, возникает вопрос, какой вариант субъекта преступления имеет место в данном случае: лицо, обязанное иметь заботу о потерпевшем (оказать помощь пострадавшему согласно п. 2.6 Правил дорожного движения РФ) или лицо, поставившее потерпевшего в опасное состояние? Пленум Верховного Суда РФ в пункте 19 постановления от 9 декабря 2008 года № 25 разъясняет, что «действия водителя транспортного средства, поставившего потерпевшего в результате дорожно-транспортного происшествия в опасное для жизни или здоровья состояние и в нарушение требований Правил (п. 2.6) не оказавшего ему необходимую помощь, если он имел возможность это сделать, подлежат квалификации по статье 125 УК РФ»3. Таким образом, при квалификации рассматриваемых преступлений высшая судебная инстанция Российской Федерации склоняется ко второму виду специального субъекта.

    Однако, думается, что все не так однозначно. Если вина водителя, причастного к дорожно-транспортному происшествию, в нарушении правил дорожного движения не установлена, говорить о том, что он поставил потерпевшего в опасное состояние, нельзя. В этом случае он должен нести ответственность только за оставление в опасности, причем на том основании, что он не выполнил обязанность иметь заботу о потерпевшем (первый вид субъекта). Если же водитель нарушил правила дорожного движения, что повлекло предусмотренные в статье 264 УК РФ последствия, и не оказал помощь пострадавшему, он должен нести ответственность по соответствующей части названной статьи и статьи 125 УК РФ, но уже как лицо, которое само поставило потерпевшего в опасное состояние (второй вид субъекта).

    Очень внимательно подошел к решению данного вопроса Верховный Суд Республики Беларусь, который в пункте 13 постановления Пленума от 1 октября 2008 года № 7 указал: «Водитель, допустивший нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее причинение телесных повреждений, и заведомо оставивший без помощи потерпевшего, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии, подлежит ответственности по совокупности преступлений, предусмотренных статьей 317 и частью 3 статьи 159 УК. Если же водитель не был виновен в нарушении указанных правил, но жизнь и здоровье потерпевшего, находящегося в опасном для жизни состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению, были поставлены под угрозу в результате дорожно-транспортного происшествия с его участием, то заведомое невыполнение водителем обязанности по оказанию помощи потерпевшему, предписанной ему Правилами дорожного движения, может влечь ответственность по ч. 2 ст. 159 УК»4.

    1 Палац В.В. Некоторые аспекты субъективной стороны деяния, предусмотренного ст. 125 УК РФ // Вестник ЮжноУральского государственного университета. Серия: Право. 2012. № 29. С. 109; Андреева П.А. К вопросу о применении статьи 125 УК РФ // Криминалистъ. 2009. № 2. С. 10—11; Диваева И.Р., Николаева Т.В. Оставление в опасности: спорные вопросы толкования и квалификации // Правовое государство: Проблемы понимания и реализации: сборник статей Международной научно-практической конференции, посвященной 10-летию журнала «Правовое государство: теория и практика». Уфа, 2015. С. 191—192; и др.

    2 О Правилах дорожного движения: постановление Совета Министров — Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090 (с изм. и доп.) // СПС «КонсультантПлюс».

    3 О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 (с изм. и доп.) // СПС «КонсультантПлюс».

    4 О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств (ст. 317—318, 321 УК РБ): постановление Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 1 октября 2008 г. № 7 // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 2008. № 6/710.

    Горбатова М.А. К вопросу об ограничении круга субъектов оставления в опасности

    Представляется, что подобные разъяснения были бы полезны и российскому правоприменителю, с тем уточнением, что если водитель допустил нарушение правил дорожного движения, но состава преступления, предусмотренного в статье 264 УК РФ, в его действиях не установлено, то при оставлении пострадавшего без помощи он должен нести ответственность за оставление в опасности по статье 125 УК РФ, но уже как лицо, поставившее потерпевшего в опасное состояние.

    Не является субъектом оставления в опасности по действующему законодательству лицо, которое не было обязано оказывать помощь потерпевшему, находящемуся в опасном состоянии («простое» неоказание помощи). Судьба этого деяния нередко кардинально менялась на протяжении последних полутора веков.

    Суть позиции сторонников установления уголовной ответственности за простое неоказание помощи сводится к следующему: «Жизнь человека есть одно из существенных и основных его благ, на охрану и защиту которого направлены средства общественного союза, в том числе и карательные. Помощь ближнему справедливо должна считаться не только нравственной, но и общественной обязанностью каждого гражданина. Там, где неминуемая гибель угрожает жизни, и общество в это время не может прийти на помощь в лице своих специальных органов, каждый гражданин, находящийся в благоприятных условиях для спасения погибающего, должен считаться представителем общества, призванным исполнить обязательный долг — подать требуемую помощь ввиду того, что он сам пользуется благами общественного союза и всеми общественными средствами для собственной безопасности и охраны. В таком важном случае, как охрана жизни погибающего, общество вправе требовать от каждого — исполнения долга подачи помощи, по крайней мере, если оказание такой помощи не связано с вредом и опасностью для собственной жизни и здоровья»1.

    Противники криминализации данного вида бездействия уверены, что нельзя требовать от гражданина совершения тех действий, которые не вменены ему в обязанность, а уж тем более наказывать его за невыполнение этих действий. Н.С. Таганцев отмечал: «Как ни жестокосердно, как ни безнравственно будет действие лица, оставившего в опасном положении ребенка или ослабленного, которого спасти ему было легко, но это жестокосердие. не может влечь за собой уголовной ответственности: нарушая общечеловеческую обязанность помогать ближнему, виновный не нарушает юридической обязанности не вредить другому»2.

    «Жестокосердие человека, отказавшегося подать помощь погибающему ближнему, которую он мог подать без личной для себя опасности, не может быть исправляемо посредством наказаний; это есть задача общей культуры и этического развития народа. Ни в коем случае не следует расширять, без крайней в том надобности, область наказуемых деяний, ибо наказание есть неизбежное зло, но не необходимое средство культуры»3.

    Представляется, что именно последние доводы являются наиболее убедительными, так как необходимо строго различать моральную и юридическую обязанности. И лишь невыполнение лицом последней из них может повлечь юридическую ответственность. На эту позицию встал и российский законодатель, ограничив круг субъектов оставления в опасности лишь теми лицами, которые обязаны оказывать помощь потерпевшим или сами поставили их в опасное состояние.

    1 Проект Уголовного уложения, подготовленный Государственным советом в Особом присутствии. СПб., 1901. С. 197—198.

    2 Таганцев Н.С. Уголовное Уложение 1903 г. СПб., 1904. С. 660.

    3 Свод замечаний на проект Особенной части Уголовного Уложения, выработанный редакционной комиссией. Т. 2. СПб., 1888. С. 170—171.

    ИЗМЕНЕНИЕ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

    Регулирование общественных отношений осуществляется не только нормами специализированных отраслей законодательства. Нередко для выполнения этой задачи используется уголовный закон, в том числе в сфере имущественных отношений, хозяйственной и иной экономической деятельности.

    Уголовный закон применяется в качестве прямого или опосредованного регулятора экономических отношений, прежде всего к так называемым экономическим преступлениям, предусмотренным главой 25 Уголовного кодекса Республики Беларусь (далее — УК). Принятие Закона Республики Беларусь от 09.01.2019 № 171-З «О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь» (далее — Закон № 171-З) свидетельствует о кардинальных изменениях в уголовной политике белорусского государства, связанной со сферой экономических отношений.

    В части рассматриваемых в статье вопросов Закон № 171-З вступает в силу с 19 июля 2019 г.

    Руководитель нижней палаты Парламента, характеризуя Закон № 171-З, подчеркнул, что он является свидетельством серьезных шагов государства по декриминализации экономической деятельности, направлен на то, чтобы несущественные ошибки субъектов малого и среднего бизнеса не стали фатальными для предпринимателей и должностных лиц предприятий ( примечание 1 ).

    Председатель Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь отметил, что Закон № 171-З отвечает Декрету Президента Республики Беларусь от 23.11.2017 № 7 «О развитии предпринимательства» и установкам Главы государства, направленным на более либеральные рыночные условия для бизнес-сообщества ( примечание 2 ).

    Масштабная корректировка уголовного закона, существенным образом затрагивающего сферу экономических отношений, осуществлена в Законе № 171-З по нескольким направлениям.

    Охарактеризуем каждое из них.

    Государство отказалось от наказания в виде конфискации имущества

    Одно из направлений корректировки уголовного закона связано с острой и подчас болезненной для тысяч граждан проблемой конфискации имущества, которая в Законе № 171-З решена радикально путем исключения конфискации имущества из числа видов наказания .

    Государство гарантирует каждому право собственности и содействует ее приобретению. Ограничение права собственности путем принудительного отчуждения имущества допускается лишь по мотивам общественной необходимости при соблюдении условий и порядка, определенных законом, со своевременным и полным компенсированием стоимости отчужденного имущества, а также согласно постановлению суда (ст.44 Конституции Республики Беларусь; далее — Конституция).

    Гражданский кодекс Республики Беларусь (далее — ГК) допускает принудительное изъятие имущества у собственника по основаниям, предусмотренным законом, путем его конфискации (безвозмездного изъятия), применяемой в виде санкции за совершение преступления или административного правонарушения (п.2 ст.236, ст.244 ГК).

    В частях 1-5 ст.61 УК конфискация имущества предусматривается как вид дополнительного наказания , заключающийся в принудительном безвозмездном изъятии в собственность государства всего или части имущества, являющегося собственностью осужденного.

    С 19 июля 2019 г. ст.61 УК будет исключена из УК.

    В настоящее время этот вид наказания устанавливается за тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений, предусмотренные 60 статьями Особенной части УК.

    Данные статистики свидетельствуют, что такой вид наказания как конфискация имущества активно применялся судами (таблица 1).

    Таблица 1

    Количество лиц, осужденных к конфискации имущества в 2014-2019 годах
    ( примечание 3 )

    * В скобках указан удельный вес лиц, осужденных к конфискации имущества за преступления, предусмотренные главой 25 УК, среди лиц, осужденных к этому виду наказания за все преступления, предусмотренные в УК.

    Всего за истекшие 5 лет конфискация имущества была применена к 8 753 осужденным, что на 12,6 % больше в сравнении с числом осужденных к конфискации имущества (7 773 человека) в предшествующее пятилетие (2009-2013 годы). Около 6 % от числа всех лиц, осужденных к конфискации имущества, составили лица, осужденные за преступления против порядка осуществления экономической деятельности, большая часть осуждена за уклонение от уплаты сумм налогов, сборов (ст.243 УК), например: в 2014 году — 39,8 %, в 2019 году — 81,2 %.

    Поскольку Закон № 171-З не вступил в силу, а запрет на применение конфискации имущества до 19 июля 2019 г. в нем не установлен, конфискация имущества как вид дополнительного наказания может применяться судами без ограничений до указанной даты, о чем свидетельствует, в частности, практика назначения этого вида наказания в нынешнем году по уголовным делам о коррупционных преступлениях в системе здравоохранения ( примечания 4-7 ). Конфискация имущества не распространяется на имущество, жизненно необходимое для осужденного и лиц, находящихся на его иждивении, согласно перечню, предусмотренному Уголовно-исполнительным кодексом Республики Беларусь (далее — УИК). Однако все остальное имущество, не входящее в этот перечень, законно нажитое осужденным, подлежит конфискации, что напрямую затрагивает имущественные интересы как самого осужденного, так и супруга и иных членов его семьи, не причастных к преступлению, совершенному осужденным, что не согласуется с принципами личной виновной ответственности и справедливости уголовной ответственности (части 5, 6 ст.3 УК).

    В последние десятилетия многие государства отказались от применения конфискации имущества в качестве наказания. Например, это сделала Россия в 2003 году. Конституция Молдовы 1994 года прямо предусматривает, что законно добытое имущество не может быть конфисковано, а законность добытого подразумевается. Другими словами, устанавливается презумпция законности происхождения собственности гражданина. Государство может конфисковать имущество гражданина, если опровергнет эту презумпцию и докажет обратное — то, что имущество добыто преступным путем.

    Возможности государства при доказывании незаконного приобретения имущества, в том числе преступным путем, не безграничны. Поэтому при применении конфискации имущества как наказания в сферу изъятия может попасть и имущество, относительно которого государство не смогло собрать достаточных доказательств для признания его преступно нажитым. Поэтому противники исключения конфискации имущества из системы наказаний могут обоснованно заявить, что государство, исключив конфискацию имущества из числа видов наказания, теряет такую возможность, проявляет бессилие. В подобных случаях у осужденного могут оказаться неизъятыми достаточно большие активы сомнительного происхождения.

    По поводу этих сомнений укажем, что практика противодействия пользованию имуществом сомнительного происхождения выработала вполне цивилизованные подходы разрешения коллизии между обязанностью государства доказывать незаконность происхождения доходов граждан и обязанностью последних представлять доказательства легальности их происхождения. Используются эти подходы и в белорусском законодательстве.

    Например, в части второй ст.36 Закона Республики Беларусь от 15.07.2015 № 305-З «О борьбе с коррупцией» предусмотрено безвозмездное изъятие судом в доход государства имущества или его стоимости, принадлежащих государственным должностным лицам, занимающим ответственное положение, лицам, поступившим на государственную службу путем избрания, их супругам, несовершеннолетним детям, в том числе усыновленным (удочеренным), совершеннолетним близким родственникам, совместно с ними проживающим и ведущим общее хозяйство, если стоимость такого имущества на 25 % превышает задекларированные ими доходы, полученные из законных источников.

    Не исключено, что названной мере можно придать универсальный характер, не ограничиваясь действующим в настоящее время налогообложением доходов гражданина, происхождение которых он не смог объяснить налоговому органу, предусмотренным Налоговым кодексом Республики Беларусь и Законом Республики Беларусь от 04.01.2003 № 174-З «О декларировании физическими лицами доходов и имущества по требованию налоговых органов».

    Для решения указанной задачи возможно применение международных стандартов противодействия легализации преступных доходов, позволяющих государству корректировать презумпцию законности происхождения собственности гражданина. Например, в п.7 ст.12 Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности от 15.11.2000, обязательной для Республики Беларусь с 29 сентября 2003 г., предусмотрено, что государства-участники могут рассмотреть возможность установления требования о том, чтобы лицо, совершившее преступление, доказало законное происхождение предполагаемых доходов от преступления или другого имущества, подлежащего конфискации, в той мере, в какой такое требование соответствует принципам их внутреннего законодательства и характеру судебного и иного разбирательства.

    Оценивая решение об отказе от конфискации имущества, принятое в Законе № 171-З, нельзя видеть в нем некое послабление для лиц, совершивших преступления.

    Исключая конфискацию имущества из системы наказаний, государство не идет на предоставление преференций лицам, признанным виновными в совершении преступлений.

    Конфискация имущества — наказание имущественное. Карательное воздействие конфискации имущества, проявляющееся в том числе в ущемлении имущественных прав осужденного, может быть реализовано без нарушения принципов личной виновной ответственности и справедливости уголовной ответственности путем применения штрафных санкций, что и предусмотрено Законом № 171-З.

    Расширение сферы применения наказания в виде штрафа

    Отказ от конфискации имущества и замена ее штрафом , произведенные Законом № 171-З, согласуются с Концепцией совершенствования системы мер уголовной ответственности и порядка их исполнения, утвержденной Указом Президента Республики Беларусь от 23.12.2010 № 672, подп.16.5 п.16 которой ориентирует законодательную власть на создание условий для расширения применения штрафа в качестве основного и дополнительного наказаний.

    Штраф как вид имущественного наказания предусмотрен УК. Размер штрафа, налагаемого на лицо, признанное виновным в совершении преступления, определяется с учетом размера базовой величины, установленного на день постановления приговора, в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления.

    Отменив конфискацию имущества, законодатель во всех статьях, в которых в настоящее время предусмотрена конфискация имущества как обязательное или необязательное дополнительное наказание, заменил ее штрафом. Исключение сделано лишь для убийства, совершенного из корыстных побуждений, либо по найму, либо сопряженного с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п.12 части 2 ст.139 УК). Предусматривающаяся за совершение этого преступления конфискация имущества, которая может назначаться по усмотрению суда, исключена Законом № 171-З без замены ее штрафом.

    Исключение конфискации имущества из системы наказаний и замена ее штрафом как дополнительного наказания в санкциях статей Особенной части УК будут иметь правовые последствия, основанные на предписаниях части 2 ст.9 УК, согласно которой закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость.

    Так, лицам, которые до 19 июля 2019 г. совершили преступление, за которое в статье Особенной части УК предусмотрена конфискация имущества, и до указанной даты не были осуждены за его совершение, не может быть назначено такое наказание, поскольку на день вынесения приговора этот вид наказания будет отсутствовать в системе наказаний. В этой части Закон № 171-З имеет обратную силу и распространяет свое действие на преступления, совершенные до даты вступления его в силу.

    Отмена конфискации имущества влечет улучшение положения осужденных, в отношении которых вынесен приговор о назначении конфискации имущества. Соответственно, в этой части Закон № 171-З также будет иметь обратную силу. Это означает, что приговор в части конфискации имущества, не исполненный полностью или частично ко дню вступления в силу Закона № 171-З, не подлежит исполнению. Судебный исполнитель обязан прекратить исполнительное производство по этому виду наказания.

    Напротив, согласно п.2 ст.6 Закона № 171-З приговоры в части конфискации имущества осужденных, исполненные полностью или частично до вступления в силу Закона № 171-З, будут считаться исполненными и не подлежащими в данной части пересмотру. Если к дате вступления в силу Закона № 171-З приговор к конфискации имущества осужденного был исполнен полностью или частично, конфискованное имущество не подлежит возврату осужденному.

    Штраф как вид наказания может назначаться только по приговору суда. Штраф, вводимый в санкции статей Особенной части УК вместо конфискации имущества, ранее в таком качестве не был предусмотрен в этих статьях УК. Такая корректировка уголовного закона свидетельствует об ухудшении положения лица, совершившего преступление до даты вступления Закона № 171-З в силу.

    Закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, совершившего это деяние, обратной силы не имеет (часть 3 ст.9 УК).

    С учетом запрета на применение обратной силы уголовного закона к рассматриваемым случаям судами при назначении наказания не подлежит назначению штраф в отношении лиц, которые до 19 июля 2019 г. совершили преступление, за которое в статье Особенной части УК конфискация имущества заменена штрафом в качестве дополнительного наказания.

    Конфискация в законодательстве об административных правонарушениях и Гражданском кодексе

    В Законе № 171-З вопрос об исключении конфискации имущества из системы наказаний, установленной в УК, не был увязан законодателем с вопросом о близком ей по содержанию административном взыскании в виде конфискации .

    В ст.6.10 Кодекса Республики Беларусь об административных правонарушениях (далее — КоАП) предусмотрена конфискация как вид административного взыскания и как специальная конфискация. Если строго следовать предписаниям этой статьи КоАП, то государство, называя конфискацию видом административного взыскания, в действительности регламентирует и применяет ее исключительно в качестве конфискации специальной.

    Почему-то в Законе № 171-З не решен вопрос об исключении конфискации из перечня видов административных взысканий, предусмотренных КоАП, хотя о необходимости такой корректировки КоАП указывалось в литературе ( примечание 8 ). Последние законодательные решения (например, Закон Республики Беларусь от 17.07.2019 № 129-З «О внесении изменений и дополнений в Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях») привели к тому, что в КоАП появились нормы, предусматривающие конфискацию имущества лиц, не причастных к совершению административного правонарушения (например, конфискацию алкогольных напитков, не маркированных в установленном порядке акцизными марками Республики Беларусь и (или) специальными марками, алкогольных напитков собственного изготовления, не являющихся предметом административного правонарушения (части 4 и 4 1 ст.12.27 КоАП), находившихся в месте совершения административного правонарушения другим лицом, но принадлежащих лицам, не причастным к его совершению).

    Приняв Закон Республики Беларусь от 08.01.2019 № 95-З «О внесении изменений и дополнений в Кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях и Процессуально-исполнительный кодекс Республики Беларусь об административных правонарушениях» (далее — Закон № 95-З), вступивший в силу с 31 января 2019 г., законодатель пошел на частичное исключение конфискации из ряда статей Особенной части КоАП путем замены этого вида административного взыскания штрафом в размере до 100 % от стоимости предмета административного правонарушения, суммы выручки, полученной от реализации товаров, и др. (например, санкция части 4 ст.12.17 КоАП, изложенная Законом № 95-З в новой редакции).

    Эта законодательная акция привела к сокращению в Особенной части КоАП количества статей, санкции которых предусматривали конфискацию. Данное законодательное решение не могло не сказаться на судебной практике. Статистические данные фиксируют уменьшение в 2019 году количества судебных постановлений о наложении административного взыскания в виде конфискации в сравнении с годом, предшествовавшим году вступления в силу Закона № 95-З. Так, если в 2017 году удельный вес конфискации среди всех административных взысканий, наложенных судами, составлял 6,7 % (19 709 конфискаций), то в 2019 году этот показатель снизился до 5,1 % (14 144 конфискации) (таблица 2).

    Таблица 2

    Количество административных взысканий, наложенных судами в 2012-2019 годах, в том числе конфискации

    Специальная конфискация

    Глава 8 «Общие положения об уголовной ответственности» УК дополнена Законом № 171-З ст.46 1 «Специальная конфискация».

    Согласно этой статье УК специальная конфискация — это принудительное безвозмездное изъятие в собственность государства предмета специальной конфискации. Перечень объектов, являющихся предметом специальной конфискации, исчерпывающий.

    К предмету специальной конфискации отнесены:

    1) имущество, добытое преступным путем или приобретенное на средства, добытые преступным путем;

    2) доход, полученный от использования этого имущества;

    3) предметы преступления, если они не подлежат возврату потерпевшему или иному лицу;

    4) орудия и средства совершения преступления, принадлежащие лицу, совершившему преступление;

    5) вещи, изъятые из оборота;

    6) транспортное средство, которым управляло лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст.317 1 УК (за исключением транспортных средств, выбывших из законного владения собственника (пользователя) помимо его воли или в результате противоправных действий других лиц), независимо от права собственности на это транспортное средство.

    Включение в УК ст.46 1 не привело к введению в уголовный закон такой меры государственного принуждения, как специальная конфискация.

    Первоначально нормы о специальной конфискации появились в белорусском уголовном законе почти 20 лет назад в УК 1999 года в части 6 ст.61, посвященной конфискации имущества как виду наказания.

    Исключение из уголовного закона конфискации имущества при сохранении норм о специальной конфискации в главе 9 «Наказание и его виды» УК не отвечало бы содержанию этой главы. Тесная связь специальной конфискации с уголовной ответственностью и применение ее только в связи с наличием основания для уголовной ответственности (совершение лицом преступления) или основания для освобождения от нее (возможность достижения целей уголовной ответственности без ее применения в отношении лица, совершившего преступление, в случаях, указанных в УК) объясняют действия законодателя по включению ст.46 1 в главу 8 «Общие условия уголовной ответственности» УК.

    Под совершением преступления как основанием уголовной ответственности понимается не только совершение виновно запрещенного УК деяния в виде оконченного преступления, но и в виде приготовления к совершению преступления, покушения на совершение преступления и соучастия в совершении преступления (ст.10 УК).

    Указанная тесная связь специальной конфискации с уголовной ответственностью, равно как и 18-летняя практика ее применения, показавшая неполноту правового регулирования отношений, связанных со специальной конфискацией, понудила законодателя к более полной регламентации вопросов специальной конфискации. Это проявилось в дополнении ст.46 УК частью 2. В ней законодатель подтвердил вывод ученых о том, что специальная конфискация не относится к мерам уголовной ответственности ( примечания 10-14 ). Данный вывод нашел отражение в п.3 решения Конституционного Суда Республики Беларусь от 06.06.2017 № Р-1086/2017 «О правовом регулировании специальной конфискации» (далее — Решение Конституционного Суда от 06.06.2017).

    Теперь этот вывод обрел нормативное закрепление в законе. Согласно части 2 ст.46 УК специальная конфискация, не являясь мерой уголовной ответственности, может применяться либо наряду с уголовной ответственностью (лицо осуждается за совершение преступления и к нему применяются наказание или иные меры уголовной ответственности), либо наряду с освобождением лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным УК.

    Легализовав в части 2 ст.46 УК применение специальной конфискации при освобождении лица от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным УК, Закон № 171-З не урегулировал вопрос о том, кто в этом случае будет уполномочен применить специальную конфискацию. Соответствующие нормы не включены в Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь (далее — УПК).

    В части 1 ст.181 1 «Порядок исполнения специальной конфискации», которой Законом № 171-З был дополнен УИК, регламентирован лишь порядок исполнения специальной конфискации, примененной судом, постановившим приговор. Между тем решение об освобождении лица от уголовной ответственности принимается в форме постановления (определения) о прекращении уголовного дела (производства по уголовному делу), которое в соответствии с УПК могут вынести орган уголовного преследования и суд. Но вправе ли орган уголовного преследования, прекращая уголовное дело в связи с освобождением лица от уголовной ответственности, применить по этому уголовному делу специальную конфискацию, если по этому поводу в УПК отсутствуют какие-либо указания?

    Для ответа на поставленный вопрос надлежит обратиться к Конституции, нормы которой до устранения в УК, УПК и УИК рассматриваемого пробела правового регулирования могут, как представляется, применяться как нормы прямого действия.

    К числу таких норм прямого действия может быть отнесена норма части пятой ст.44 Конституции, допускающая принудительное отчуждение имущества лишь по мотивам общественной необходимости при соблюдении условий и порядка, определенных законом, со своевременным и полным компенсированием стоимости отчужденного имущества, а также согласно постановлению суда.

    Специальная конфискация, будучи частным случаем принудительного отчуждения имущества в собственность государства, должна подчиняться предписаниям части пятой ст.44 Конституции. С учетом приведенного конституционного регулирования орган уголовного преследования, уполномоченный на прекращение уголовного дела, установив предусмотренные УК основания как для освобождения лица от уголовной ответственности, так и для одновременного применения специальной конфискации, обязан будет направить уголовное дело в суд для рассмотрения вопроса об освобождении лица от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным УК, и о применении по этому уголовному делу специальной конфискации.

    Таким образом, при наличии оснований, предусмотренных ст.46 1 УК, применение специальной конфискации допустимо только при наличии следующих условий:

    1) установлено, что лицо совершило преступление;

    2) вывод о совершении лицом преступления должен содержаться в приговоре или ином судебном постановлении, вынесенном в соответствии с частью пятой ст.44 Конституции и в порядке, установленном УПК.

    До вступления Закона № 171-З в силу специальная конфискация могла применяться только наряду с уголовной ответственностью при постановлении обвинительного приговора.

    С даты вступления в силу Закона № 171-З специальная конфискация может применяться и при освобождении лица от уголовной ответственности.

    Если на момент принятия решения о специальной конфискации она невозможна ввиду отсутствия предметов специальной конфискации, перечисленных в пп.1 и 2 приведенного выше перечня, с осужденного, лица, освобожденного от уголовной ответственности, в доход государства взыскивается денежная сумма, соответствующая стоимости указанных предметов специальной конфискации.

    В части 2 ст.46 1 УК установлено, что размер денежной суммы, подлежащей взысканию , определяется судом на день вынесения приговора. Данное правило применимо только к случаям осуждения лица за совершение преступления. В части 2 ст.46 1 УК отсутствуют какие-либо указания на то, как определить размер денежной суммы, подлежащей взысканию, при принятии решения об освобождении от уголовной ответственности.

    Представляется, что в данном случае возможно применение аналогии уголовного закона: при освобождении от уголовной ответственности размер денежной суммы, соответствующей стоимости имущества, добытого преступным путем или приобретенного на средства, добытые преступным путем, и (или) размер дохода, полученного от использования этого имущества, определяется судом на день вынесения решения о прекращении уголовного дела. Этот пробел правового регулирования, допущенный при принятии Закона № 171-З, следует устранить при очередной корректировке УК.

    Предусмотренное Законом № 171-З разрешение на применение специальной конфискации при освобождении от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным УК (часть 2 ст.46 УК), свидетельствует о расширении сферы применения специальной конфискации и, следовательно, об ухудшении положения лица, совершившего преступление.

    Как следствие, в силу части 3 ст.9 УК Закон № 171-З в рассматриваемой части не распространяется на лиц, совершивших преступление до вступления его в силу. При вынесении решения об освобождении от уголовной ответственности за преступление, совершенное до вступления Закона № 171-З в силу, специальная конфискация применению не подлежит.

    В отличие от ранее действовавшего отчасти сужен перечень предметов специальной конфискации. Так, в этот перечень не включены предметы, которые непосредственно связаны с преступлением , если они не подлежат возврату потерпевшему или иному лицу.

    Как улучшающая положение лица, совершившего преступление, эта норма Закона № 171-З в силу части 2 ст.9 УК имеет обратную силу, и указанные предметы не подлежат специальной конфискации по уголовному делу о преступлении, совершенном до 19 июля 2019 г. Между тем в п.3 ст.6 Закона № 171-З предусмотрено, что положения ст.46 1 УК о специальной конфискации распространяются на отношения, возникшие до ее введения в действие Законом № 171-З. Представляется, что в данной части положения п.3 ст.6 Закона № 171-З не основаны на предписаниях части шестой ст.104 Конституции и части 2 ст.9 УК.

    В соответствии с частью второй ст.137 Конституции, частью второй п.1 ст.70 Закона № 130-З в случае коллизии нормативных правовых актов субъекты правоотношений обязаны руководствоваться предписаниями Конституции и УК как нормативных правовых актов большей юридической силы в сравнении с законом. Норма п.3 ст.6 Закона № 171-З в части «предметов, которые непосредственно связаны с преступлением, если они не подлежат возврату потерпевшему или иному лицу», как противоречащая предписаниям нормативных правовых актов большей юридической силы, не подлежит применению. В решении Конституционного Суда от 28.12.2019 № Р-1165/2019 «О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь «О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь»» (далее — Решение Конституционного Суда от 28.12.2019) этот вопрос не исследовался, хотя Закон № 171-З признан соответствующим Конституции.

    Специальной конфискации может быть подвергнут только предмет преступления (например, драгоценный камень или драгоценный металл при совершении преступления, предусмотренного ст.223 УК), находящийся в непосредственной связи с преступлением. Иные предметы, которые непосредственно связаны с преступлением и не подлежат возврату потерпевшему или иному лицу, не имеющие признаков предмета преступления, не подлежат специальной конфискации за преступление, совершенное как до, так и после вступления Закона № 171-З в силу.

    Впервые регулируются и вопросы исполнения специальной конфискации . Для этого Законом № 171-З в УИК введена глава 23 1 «Порядок исполнения специальной конфискации», а также внесены соответствующие изменения в ст.14, 18 и 29 УИК, а ст.166, 167, 169, 171 и приложение «Перечень имущества, не подлежащего конфискации по приговору суда» из УИК исключены. Однако вопросы исполнения специальной конфискации не нашли регламентации в Законе Республики Беларусь от 24.10.2016 № 439-З «Об исполнительном производстве» (далее — Закон № 439-З), в котором специальная конфискация даже не упоминается. В Решении Конституционного Суда от 28.12.2019 на это обстоятельство, свидетельствующее о нарушении принципа системности и комплексности правового регулирования общественных отношений, не было обращено внимание законодателя.

    Процедурные вопросы, связанные с обеспечением применения специальной конфискации, предусмотренной УК, урегулированы в Законе № 171-З путем корректировки ст.132, 156 УПК и дополнения УПК перечнем имущества, на которое не может быть наложен арест в целях обеспечения возмещения ущерба (вреда), причиненного преступлением, взыскания дохода, полученного преступным путем, гражданского иска, других имущественных взысканий.

    Специальная конфискация, известная в УК с 1999 года, в КоАП — с 2003 года, до сих пор не легализована в ГК. Она в нем даже не упомянута. Такой пробел законодательного регулирования указывает на нарушение законодателем принципа системности и комплексности правового регулирования общественных отношений.

    Изменения в УК, касающиеся специальной конфискации, не привели к соответствующим корректировкам Законом № 171-З норм ст.98 УПК, посвященным конфискации имущества, признанного вещественным доказательством по уголовному делу и являющегося одновременно предметом специальной конфискации .

    В Законе № 171-З осталось нереализованным Решение Конституционного Суда от 06.06.2017, указавшее на наличие в нормах УК и УПК правовой неопределенности, выражающейся в неоднозначном и противоречивом правовом регулировании специальной конфискации нормами различной отраслевой принадлежности, отсутствие четкого определения на законодательном уровне понятия специальной конфискации, иные вопросы, требующие законодательного урегулирования, в том числе в целях приведения правового регулирования специальной конфискации в соответствие с признанными Республикой Беларусь международными стандартами конфискации имущества, определенным образом связанного с совершением преступления. В Решении Конституционного Суда от 28.12.2019 внимание законодателя обращено на необходимость учесть приведенные положения Решения Конституционного Суда от 06.06.2017 при дальнейшем совершенствовании уголовного и уголовно-процессуального законодательства.

    Специальная конфискация транспортного средства

    Закон № 171-З сохранил действующее в настоящее время положение о специальной конфискации транспортного средства , которым управляло лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст.317 1 УК «Управление транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления транспортным средством такому лицу либо отказ от прохождения проверки (освидетельствования)», за исключением транспортных средств, выбывших из законного владения собственника (пользователя) помимо его воли или в результате противоправных действий других лиц. Легализация специальной конфискации транспортного средства лиц, не причастных к совершению указанного преступления, в том числе юридических лиц, подтвержденная Законом № 171-З, полагаем, нарушает их конституционное право собственности. Не единообразна и практика применения данной нормы.

    Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь признала законной специальную конфискацию трактора «МТЗ-82.1» ДРСУ-119 г. Дятлово Гродненской области, примененную по уголовному делу тракториста этого ДРСУ, который управлял этим трактором в состоянии алкогольного опьянения, совершив указанное действие в течение года после наложения на него административного взыскания за такое же нарушение. Факт наложения на него административного взыскания за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения тракторист скрыл, представив нанимателю удостоверение тракториста, которое у него не было изъято ГАИ. Тракториста осудили к исправительным работам, лишив права управления транспортными средствами сроком на 5 лет, что справедливо ( примечание 15 ). Однако при отсутствии вины был наказан и наниматель (юридическое лицо), которого он ввел в заблуждение и который при приеме на работу не обязан проверять, не лишен ли гражданин права на управление транспортным средством.

    Годом ранее при схожих обстоятельствах Президиум Верховного Суда Республики Беларусь принял диаметрально противоположное решение.

    Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 24.12.2014 по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь отменены приговор суда Полоцкого района и г. Полоцка от 30.12.2013 и последующие судебные постановления в отношении М. в части специальной конфискации трактора.

    М. был осужден по совокупности преступлений, предусмотренных частью 2 ст.317 1 и ст.417 УК. Согласно приговору постановлено подвергнуть специальной конфискации принадлежащий ОАО «П» трактор «БЕЛАРУС».

    Из постановления Президиума Верховного Суда Республики Беларусь следует, что по предыдущему приговору суда от 20.03.2012 М. был осужден по части 1 ст.317 1 УК к 2 годам и 2 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 5 лет.

    Устраиваясь на работу трактористом-машинистом в ОАО «П», М. скрыл факт лишения его права управления транспортными средствами, предоставив удостоверение тракториста, которое у него не было изъято. В трудовой книжке М., предоставленной им в ОАО «П», не была сделана запись о лишении его права управления транспортными средствами.

    В результате указанных противоправных действий М. незаконно получил доступ к управлению транспортным средством ОАО «П», что позволило ему 04.11.2013, находясь в состоянии опьянения, управлять закрепленным за ним трактором «БЕЛАРУС».

    Отмена Президиумом Верховного Суда Республики Беларусь состоявшихся судебных постановлений в части специальной конфискации повлекла возвращение трактора ОАО «П» ( примечание 16 ).

    Конфискация транспортных средств, принадлежащих юридическим лицам, — достаточно серьезная проблема, поскольку при совершении преступлений, предусмотренных ст.317 1 УК, лишь около 1/3 транспортных средств находится в собственности виновного или его близких родственников, а около 3 % принадлежит юридическим лицам всех форм собственности ( примечание 17 ).

    Оценивая Закон № 171-З в целом как соответствующий Конституции, Конституционный Суд в Решении Конституционного Суда от 28.12.2019 не посчитал нужным вернуться к рассмотрению проблемы конституционности нормы о специальной конфискации транспортного средства, которым управляло лицо, совершившее преступление, предусмотренное ст.317 1 УК, и не упомянул о невыполнении законодателем Решения Конституционного Суда Республики Беларусь от 05.07.2013 № Р-836/2013 «О соответствии Конституции Республики Беларусь Закона Республики Беларусь «О внесении изменений и дополнений в некоторые кодексы Республики Беларусь по вопросам усиления мер ответственности за управление транспортным средством в состоянии опьянения»» (далее — Решение Конституционного Суда от 05.07.2013), в котором законодателю, в частности, рекомендовалось обеспечить должную защиту конституционного права собственности путем предоставления собственнику транспортного средства возможности получения информации о привлечении к административной ответственности лица, которому предполагается доверить управление транспортным средством. Невыполнение Решения Конституционного Суда от 05.07.2013 и отсутствие напоминания законодателю о не решенной им проблеме должного обеспечения защиты конституционного права собственности могут служить почвой для повторения приведенных выше ситуаций, ставших предметом рассмотрения Верховным Судом Республики Беларусь.

    Полагаем, при решении указанной проблемы будет не лишним учесть подходы Конституционного Суда Российской Федерации, признавшего не соответствующей Конституции Российской Федерации конфискацию транспортного средства, принадлежащего на праве собственности лицу, не привлеченному к ответственности за соответствующее правонарушение и не признанному в законной процедуре виновным в его совершении ( примечание 18 ).

    Таким образом, с внесением рассмотренных выше дополнений в УК, КоАП, УПК и УИК проблема исчерпывающего правового регулирования в белорусском законе специальной конфискации еще далека от разрешения. Представляется, что в будущем стоит ждать немало новелл, которыми будут системно и комплексно урегулированы нерешенные вопросы специальной конфискации.

    Назначение лишения свободы за экономические преступления

    Анализ данных судебной статистики за прошедшее пятилетие указывает на тенденцию снижения применения наказания в виде лишения свободы к лицам, осужденным за совершение преступлений против порядка осуществления экономической деятельности (таблица 3).

    Таблица 3

    Количество лиц, осужденных в 2014-2019 годах за совершение преступлений против порядка осуществления экономической деятельности, в том числе к лишению свободы

    * В скобках указан удельный вес лиц, осужденных к лишению свободы за преступления, предусмотренные главой 25 УК, среди лиц, осужденных за указанные преступления.

    Приведенные данные указывают на увеличение в истекшее пятилетие количества лиц, осужденных за преступления против порядка осуществления экономической деятельности (в 1,6 раза в 2019 году в сравнении с 2014 годом). Одновременно наблюдается обратное этому процессу уменьшение количества лиц, которым судами назначалось лишение свободы (почти в 2 раза в 2019 году в сравнении с 2014 годом, а если сравнивать по показателю «удельный вес», то почти в 4 раза).

    Эта тенденция, видимо, была учтена законодателем в Законе № 171-З. В новой редакции примечаний к главе 25 УК установлен запрет на применение наказания в виде лишения свободы к лицам, совершившим преступления против порядка осуществления экономической деятельности, относящиеся к категории преступлений, не представляющих большой общественной опасности, или менее тяжких, которые впервые осуждаются за совершение преступления.

    Исключение из этого запрета предусмотрено лишь в отношении лиц, совершивших такие преступления, как контрабанда, незаконный экспорт или передача в целях экспорта объектов экспортного контроля, легализация («отмывание») средств, полученных преступным путем. Хотя некоторые из этих преступлений относятся к указанным двум категориям преступлений, правило о неприменении лишения свободы на них не распространяется. К впервые осуждаемому лицу, совершившему перечисленные преступления, лишение свободы может быть назначено судом в соответствии с общими предписаниями части 2 ст.62 УК.

    Приведенные правила назначения наказания в виде лишения свободы впервые осуждаемым лицам, совершившим преступления против порядка осуществления экономической деятельности, относящиеся к категории преступлений, не представляющих большой общественной опасности, или менее тяжких, нашли отражение в части 2, которой были дополнены примечания к главе 25 УК. Как представляется, эти правила едва ли согласуются с принципом равенства перед законом (часть 3 ст.3 УК) и одним из общих начал назначения наказания, предусмотренных в части 2 ст.62 УК: наказание в виде лишения свободы может быть назначено лишь при условии, что цели уголовной ответственности не могут быть достигнуты применением более мягкого наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК.

    Данное обстоятельство, полагаем, обязывало законодателя хотя бы дополнить часть 2 ст.62 УК оговоркой на неприменение этого общего начала назначения наказания в случае, предусмотренном в части 2 примечаний к главе 25 УК. Отсутствие такой оговорки в части 2 ст.62 УК ставит под сомнение возможность применения специального правила назначения наказания в виде лишения свободы, изложенного в Особенной части УК, противоречащего общим началам назначения наказания, закрепленным в Общей части УК и имеющим приоритет над нормами Особенной части УК. Отметим, что в Решении Конституционного Суда от 28.12.2019 отсутствуют какие-либо указания по поводу несогласованности норм Общей и Особенной частей УК в исследуемой части.

    Если, несмотря на несогласованность приведенных норм Общей и Особенной частей УК, судебная практика пойдет по пути применения части 2 примечаний к главе 25 УК, в чем нет каких-либо сомнений, надлежит учитывать, что дополнение частью 2 примечаний к главе 25 УК улучшает положение обвиняемого. Поэтому часть 2 примечаний к главе 25 УК распространяет свое действие и на преступления против порядка осуществления экономической деятельности, относящиеся к категории преступлений, не представляющих большой общественной опасности, или менее тяжких, которые были совершены до дня вступления в силу Закона № 171-З (за исключением лиц, совершивших такие преступления, как контрабанда, незаконный экспорт или передача в целях экспорта объектов экспортного контроля, легализация («отмывание») средств, полученных преступным путем).

    Правило обратной силы уголовного закона должно применяться и в отношении лиц, впервые осужденных до дня вступления в силу Закона № 171-З, если приговор, по которому эти лица были осуждены, отменен по любому из оснований, предусмотренных законом.

    В главе 25 УК с учетом предписаний Закона № 171-З к категории тяжких относятся преступления, предусмотренные ст.221, 222, частью 2 ст.223, частями 3 и 4 ст.226 2 , частями 3 и 4 ст.228, частью 3 ст.229, ст.230, частью 3 ст.233, частями 2 и 3 ст.235, частью 2 ст.243, частью 2 ст.245, частью 3 ст.246. Следовательно, к впервые осуждаемым лицам, совершившим названные тяжкие преступления, рассматриваемое правило назначения наказания не применимо.

    Впервые осуждаемым признается лицо, которое не имеет судимости за совершение любого преступления, предусмотренного УК. Согласно части 2 ст.45 УК лицо считается судимым со дня вступления в законную силу приговора суда вплоть до погашения или снятия судимости, если приговор не был отменен в установленном законом порядке.

    Корректировка крупного и особо крупного размеров как признаков экономических преступлений

    В статьях Особенной части УК об экономических преступлениях крупный и особо крупный размеры во многих случаях являются нижней границей , достижение которой придает предусмотренному в статье Особенной части УК деянию статус преступления.

    Например, совершение действий (бездействие), оказывающих существенное влияние на спрос на ценную бумагу и (или) предложение ценной бумаги, рыночную цену ценной бумаги или объем торгов ценной бумагой, признаваемых в соответствии с законодательными актами манипулированием рынком ценных бумаг, повлекшее причинение ущерба в крупном размере, признается преступлением (ст.226 3 УК). Манипулирование рынком ценных бумаг, не повлекшее причинение ущерба в указанном размере, признается административным правонарушением, предусмотренным ст.11.76 КоАП. Разглашение коммерческой или банковской тайны, повлекшее причинение ущерба в крупном размере, является преступлением (ст.255 УК). При некрупном размере такое деяние признается административным правонарушением и может влечь лишь административную ответственность по ст.22.13 КоАП.

    В части 1 примечаний к главе 25 УК, изложенной в новой редакции, указанная граница между преступным и непреступным изменена для большинства экономических преступлений: для крупного и особо крупного размера в настоящее время она равна соответственно свыше 250 и 1 000 БВ, с 19 июля 2019 г. — соответственно свыше 1 000 и 2 000 БВ .

    Эти изменения, не коснувшиеся только преступлений, предусмотренных статьями главы 25 УК, в примечаниях к которым указаны иные критерии определения крупного и особо крупного размера, переводят деяния, которые в настоящее время признаются преступлениями, в разряд административных правонарушений или деяний, влекущих только гражданско-правовую и (или) дисциплинарную ответственность (декриминализация). Много это или мало?

    Посмотрим на примере ст.242 УК (уклонение индивидуального предпринимателя или должностного лица юридического лица от погашения по вступившему в законную силу судебному постановлению кредиторской задолженности в крупном размере). В 2017 году за совершение этого преступления осуждено 67 человек, в 2019 году — 51 человек. Со дня вступления в силу Закона № 171-З число осужденных за это преступление может сократиться, так как уклонение от погашения кредиторской задолженности в размере свыше 250 до 1 000 БВ включительно станет влечь административную ответственность по ст.11.18 КоАП.

    В настоящее время в ряде статей УК об экономических преступлениях крупный и особо крупный размеры признаются отягчающими обстоятельствами , влекущими как перевод преступления в категорию более тяжкого, так и более строгую ответственность.

    Повышение этого порога может привести к сокращению числа осужденных, привлекаемых к более строгим мерам уголовной ответственности. Скажется это нововведение и на решении иных вопросов уголовной ответственности за экономические преступления.

    Например, если особо крупный размер делал совершаемое преступление тяжким (фальшивомонетничество (часть 2 ст.221 УК) и др.), что вводило запрет, например, на применение амнистии, то увеличение этого порога переводит такие преступления в категорию менее тяжких (подробнее ниже) и, соответственно, предоставляет возможность осужденному рассчитывать на амнистию.

    Наблюдаемое в Республике Беларусь сокращение в последние годы уровня преступности и судимости отчасти обусловлено и мерами законодателя по полной или частичной декриминализации деяний. Полная декриминализация имеет место, когда предусмотренное статьей Особенной части УК деяние признается полностью непреступным путем исключения этой статьи из УК. Частичная декриминализация может осуществляться с использованием различных способов. Один из них — способ, когда путем повышения порогов крупного и особо крупного размеров только часть деяний, предусмотренных статьей Особенной части УК, утрачивает статус преступления. Поэтому увеличение крупного и особо крупного размеров сделки, ущерба, доходов, наживы, определяющих условия уголовной ответственности за экономические преступления, — свидетельство частичной декриминализации, способной привести к уменьшению показателей преступности и судимости.

    Новая редакция части 1 примечаний к главе 25 УК повлечет пересмотр приговоров, по которым не исполнены наказание и иные меры уголовной ответственности в отношении лиц, осужденных за экономические преступления по признакам крупного или особо крупного размеров, декриминализированные Законом № 171-З, которые подлежат освобождению от наказания и иных мер уголовной ответственности.

    Те осужденные, в отношении которых за совершение этих преступлений исполнены наказание или иные меры уголовной ответственности и которые имеют судимость на день вступления в силу Закона № 171-З, на основании части 2 ст.9 УК признаются не имеющими судимости.

    Незаконная предпринимательская деятельность

    Путем изложения в новой редакции ст.233 УК Законом № 171-З произведена частичная декриминализация незаконной предпринимательской деятельности .

    С 19 июля 2019 г. исключается уголовная ответственность за предпринимательскую деятельность, которая в соответствии с законодательными актами является запрещенной либо осуществляется без регистрации в установленном законодательными актами порядке . С указанной даты незаконная предпринимательская деятельность в двух указанных формах может влечь лишь административную ответственность соответственно по части 1 1 либо части 2 ст.12.7 КоАП.

    В силу части 2 ст.9 УК в рассматриваемой части Закон № 171-З, как устраняющий преступность деяния, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующее деяние до вступления его в силу, в том числе на лиц, отбывающих или отбывших наказание, но имеющих судимость.

    Уголовные дела в отношении лиц, до вступления в силу Закона № 171-З осуществлявших предпринимательскую деятельность, которая в соответствии с законодательными актами являлась запрещенной либо осуществлялась без регистрации в установленном законодательными актами порядке и была сопряжена с получением дохода как минимум в крупном размере, вне зависимости от стадии уголовного процесса, на которой они находятся, подлежат прекращению в соответствии с п.10 части 1 ст.29 УПК (в случае вступления в силу закона, устраняющего наказуемость деяния).

    В связи с декриминализацией указанных форм незаконной предпринимательской деятельности возникает вопрос: не подлежат ли административной ответственности по части 1 1 или части 2 ст.12.7 КоАП лица, в отношении которых уголовные дела о преступлении, предусмотренном ст.233 УК, прекращены в соответствии с п.10 части 1 ст.29 УПК? Представляется, что должен быть дан отрицательный ответ. Незаконная предпринимательская деятельность в указанных формах, являвшаяся преступлением до 19 июля 2019 г., Законом № 171-З признана непреступной и, как указано, уголовные дела об этих преступлениях подлежат прекращению. Перевод этих преступлений в разряд административных правонарушений пришелся на указанную дату. До этой даты они не относились к административным правонарушениям. Соответственно, деяния, признававшиеся преступлением «вчера» и приобретшие статус административных правонарушений только «сегодня» (с 19 июля 2019 г.), не могут влечь административной ответственности по части 1 1 или части 2 ст.12.7 КоАП.

    Анализируемый Закон № 171-З в части декриминализации двух форм незаконной предпринимательской деятельности является не только уголовным законом, но и законом об административной ответственности , поскольку такая декриминализация автоматически расширила сферу применения частей 1 1 и 2 ст.12.7 КоАП, введя административную ответственность за деяния, которые ранее административными правонарушениями не признавались. Поэтому неприменение административной ответственности за указанные две формы незаконной предпринимательской деятельности основывается также на запрете обратной силы закона об административной ответственности, нашедшей отражение в части 3 ст.1.5 КоАП: акт законодательства, устанавливающий противоправность деяния, усиливающий ответственность или иным образом ухудшающий положение физического или юридического лица, обратной силы не имеет. Предлагаемое решение основано на систематическом толковании указанных норм Закона № 171-З, УК и КоАП. Тем не менее вопрос о возможности или невозможности (запрете) привлечения к административной ответственности за деяние, приобретшее статус административного правонарушения вследствие его декриминализации, совершенное в момент, когда оно признавалось преступлением, непосредственно не решен ни в УК и КоАП, ни в Законе № 171-З, что свидетельствует о правовой неопределенности рассматриваемых норм. Данное обстоятельство может привести к тому, что при разрешении указанной ситуации будет применен подход, игнорирующий приведенное выше систематическое толкование норм Закона № 171-З, УК и КоАП, что способно привести к незаконному, по мнению автора, привлечению к административной ответственности по части 1 1 или части 2 ст.12.7 КоАП лиц, совершивших до 19 июля 2019 г. в двух указанных формах преступление, предусмотренное ст.233 УК.

    Правовая неопределенность анализируемых новелл Закона № 171-З и соответствующих норм УК и КоАП чревата нарушением прав и законных интересов не только физических лиц, но и индивидуальных предпринимателей и юридических лиц, поскольку часть 2 ст.12.7 КоАП предусматривает административную ответственность и этих лиц. В этом случае ставится под сомнение принцип верховенства права (ст.7 Конституции) и основанный на нем принцип правовой определенности, предполагающие системность и комплексность правового регулирования общественных отношений в этой специфической сфере, связанной с ограничением и лишением граждан и юридических лиц имущественных прав, логическую согласованность норм УК и КоАП. Данные обстоятельства не были учтены законодателем при принятии Закона № 171-З (в заключительных положениях Закона № 171-З рассматриваемый вопрос не урегулирован) и не нашли отражения в Решении Конституционного Суда от 28.12.2019.

    При прекращении уголовных дел в связи с декриминализацией двух форм незаконной предпринимательской деятельности потребует решения вопрос: как поступить с незаконным доходом, полученным от такой деятельности? Согласно части 6 ст.61 УК такой доход подлежит специальной конфискации. Применение специальной конфискации в рассматриваемом случае основывается на признании лица виновным в совершении преступления, предусмотренного ст.233 УК.

    Ввиду того, что две формы незаконной предпринимательской деятельности признаны непреступными, доход от такой непреступной деятельности не подлежит обращению в доход государства в порядке применения специальной конфискации . Приговор суда, по которому с обвиняемого в порядке специальной конфискации взыскан в бюджет доход от такой незаконной предпринимательской деятельности, не исполненный на день вступления в силу Закона № 171-З, устраняющего ее преступность, или исполненный частично, не подлежит исполнению. Исполнительное производство по нему подлежит прекращению, хотя такое основание для его прекращения не предусмотрено в ст.52 Закона № 439-З. В рассматриваемом случае надлежит применять Закон № 439-З по аналогии, что не запрещено Конституцией и Законом № 130-З.

    С даты вступления в силу Закона № 171-З не подлежат исполнению и иные неисполненные решения, принятые в обвинительном приговоре суда по ст.233 УК (например, о судьбе вещественных доказательств).

    По уголовным делам о преступлениях, предусмотренных ст.233 УК, по которым будет принято решение о прекращении уголовных дел ввиду декриминализации двух форм незаконной предпринимательской деятельности, не может быть принято решение о специальной конфискации дохода, полученного от такой деятельности, поскольку специальная конфискация может применяться только в случаях осуждения лица в соответствии с обвинительным приговором суда либо освобождения его от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным УК. Прекращение уголовного дела в соответствии с п.10 части 1 ст.29 УПК не рассматривается в УК как основание для освобождения от уголовной ответственности.

    В судебной практике встречаются приговоры, по которым лицо осуждалось по ст.233 УК, а доход от незаконной предпринимательской деятельности взыскивался в доход государства на основании ст.155 «Решение по гражданскому иску» УПК как ущерб («имущественный вред»), причиненный преступлением. Например, так поступил суд Ленинского района г. Минска, осудивший В., П. и Д. по части 3 ст.233 УК за осуществление предпринимательской деятельности без регистрации в установленном законодательными актами порядке ( примечание 19 ).

    Не вызывает сомнений, что в этой части приговор незаконный. Доход от незаконной предпринимательской деятельности не признается ущербом от этого преступления. Незаконная предпринимательская деятельность не относится к категории преступлений с материальным составом, а полученный от такой деятельности доход — общественно опасным последствием этого преступления. В ст.233 УК получение дохода от незаконной предпринимательской деятельности не признается ущербом. Поэтому ссылка в приговоре на ст.155 УПК и взыскание в бюджет дохода от незаконной предпринимательской деятельности как имущественного вреда не основаны на уголовном законе, связаны с превратным пониманием признаков данного преступления.

    По приведенным и иным такого же рода уголовным делам решение вопроса об обращении дохода от незаконной предпринимательской деятельности следовало осуществлять на основании части 6 ст.61 УК путем применения специальной конфискации. В этой части указанный приговор подлежит изменению.

    При внесении протеста в порядке надзора на изменение приговора в этой части уполномоченное должностное лицо прокуратуры или суда обязано приостановить до разрешения дела в порядке надзора исполнение опротестованного приговора.

    Если в результате удовлетворения указанного протеста приговор в части безвозмездного изъятия дохода от незаконной предпринимательской деятельности в собственность государства как имущественного вреда в порядке ст.155 УПК будет приведен в соответствие с частью 6 ст.61 УК, то в этой части он не подлежит исполнению по указанным выше основаниям.

    Предпринимательская деятельность, осуществляемая без специального разрешения (лицензии)

    Закон № 171-З сохранил уголовную ответственность за предпринимательскую деятельность, осуществляемую без специального разрешения (лицензии) , когда такое специальное разрешение (лицензия) обязательно, сопряженную с получением дохода как минимум в крупном размере.

    По мнению автора, такое законодательное решение едва ли в должной мере согласуется с предписаниями п.1 Положения о лицензировании отдельных видов деятельности, утвержденного Указом Президента Республики Беларусь от 01.09.2010 № 450, п.1 Декрета Президента Республики Беларусь от 23.11.2017 № 7 «О развитии предпринимательства», предусматривающими необходимость получения специального разрешения (лицензии) только для осуществления экономической деятельности, потенциально сопряженной с угрозой причинения вреда государственным или общественным интересам, окружающей среде, жизни, здоровью, правам и законным интересам граждан.

    Наличие этой угрозы ввиду осуществления предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии), полагаем, имеет лишь уровень общественной опасности, присущий административному правонарушению, предусмотренному частью 1 ст.12.7 КоАП.

    Размер дохода от такой деятельности не тот критерий, по которому надлежит судить об уровне ее общественной опасности.

    Получение дохода от этой деятельности в крупном размере отнюдь не увеличивает величину общественной опасности такой деятельности и не выводит ее на уровень общественной опасности, присущей преступлению.

    Решение о сохранении уголовной ответственности за предпринимательскую деятельность, осуществляемую без специального разрешения (лицензии), сопряженную с получением дохода как минимум в крупном размере, не учитывает, что в рассматриваемом случае хозяйствующий субъект не утаивает свою деятельность. Он прошел государственную регистрацию, легализовал себя, ведет бухгалтерский и налоговый учет, уплачивает налоги и иные обязательные платежи, в том числе в ФСЗН, предоставляет рабочие места, а через оплату труда работников обеспечивает материальное благополучие их семей. Такая деятельность положительно сказывается на пополнении республиканского и местного бюджетов, стабилизирует региональный рынок труда.

    Полагаем, предпринимательская деятельность, осуществляемая без специального разрешения (лицензии), достигает уровня общественной опасности, присущей преступлению, лишь тогда, когда угроза нанесения вреда указанным интересам была реализована в результате безлицензионной деятельности и такой вред был причинен . Между тем уголовная ответственность за совершение такой деятельности может наступать по самостоятельным общим статьям УК о преступлениях против жизни и здоровья, экологической безопасности и природной среды, общественной безопасности и иных. Если в указанных статьях УК уровень наказуемости безлицензионной деятельности, повлекшей причинение вреда, будет признан недостаточным, тогда возможно сохранение в УК ст.233. Но в этом случае признак «с получением дохода как минимум в крупном размере» в ст.233 УК следует заменить на признак «повлекшая причинение смерти, телесных повреждений, ущерба в крупном размере окружающей среде, существенного вреда правам и законным интересам граждан, государственным или общественным интересам».

    Решение о сохранении уголовной ответственности за осуществление предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии), связанное исключительно с размером полученного от этой деятельности дохода, едва ли соответствует ст.23 Конституции ввиду того, что нарушает принцип пропорциональности правовых ограничений, которые должны обеспечивать надлежащий баланс интересов граждан и государства, не отвечает принципу справедливости уголовной ответственности, закрепленному в части 6 ст.3 УК, будучи несоразмерным и неадекватным. В этой связи представляется спорным Решение Конституционного Суда от 28.12.2019, которым Закон № 171-З признан соответствующим Конституции, но в котором отсутствует анализ указанного законодательного решения.

    В примечаниях к ст.233 УК увеличено пороговое значение определяемого в базовых величинах размера дохода, полученного от предпринимательской деятельности, осуществляющейся без специального разрешения (лицензии).

    Такое законодательное решение привело к частичной декриминализации указанной деятельности. Оно обязывает органы уголовного преследования и суды прекратить находящиеся на любой стадии уголовного процесса уголовные дела о такой деятельности, совершенной до вступления в силу Закона № 171-З, возбужденные по ст.233 УК, если в результате ее осуществления получен доход в размере от более 250 до 1 000 БВ включительно. Лица, осужденные за такие преступления и в отношении которых не исполнены наказание или иные меры уголовной ответственности, подлежат освобождению от их исполнения и признаются не имеющими судимости.

    В связи с изменениями, внесенными в ст.233 УК, судами будет пересмотрено немало приговоров в отношении лиц, осужденных по этой статье УК в последнее пятилетие (таблица 4).

    Таблица 4

    Количество лиц, осужденных в 2014-2019 годах за совершение преступления, предусмотренного статьей 233 Уголовного кодекса

    Читайте так же:  Характеристика на родителей. Характеристика на воспитанника доу в органы опеки

    admin

    © 2020 Sovet-Deputatov.ru. Все права защищены.
    Fashionista от aThemes